Самое лучшее и красивое для Вас

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Маруся

Сообщений 61 страница 80 из 185

61

— Не понял…

— Школьный сквер через десять минут, — повторила Маруся.

Она нажала на кнопку и выключила коммуникатор. Возвращаться в Нижний не хотелось, но рано или поздно ей все равно пришлось бы объясняться. Маруся закрыла глаза. По крайней мере, есть еще десять минут на отдых.
19

На город опускались сумерки. Маруся сидела на той самой скамейке, на которой уснула, когда была здесь последний раз, и снова в мокрой одежде. Откуда-то издалека раздался рев мамонта, и это, конечно, выделяло Зеленый город на фоне других городов, где в это время можно было услышать только мычание коров. Хотя, какие коровы в городе?

В большом прозрачном куполе, который находился прямо напротив, проводили санитарную обработку. Четыре девочки бойко натирали его изнутри обычными тряпками, опрыскивая чем-то вроде средства для мытья стекол.

Вдоль главной аллеи проехал трамвай. Он излучал уютный желтый свет и показался Марусе каким-то неожиданно родным и близким. Похоже, купание в лесном озере было тоже своего рода волшебством: Маруся как будто сменила гнев на милость.

— Привет.

Маруся обернулась на голос. Все трое ребят стояли рядом с ней, но поздоровался только Носов.

— Привет.

Маруся заметила, что Илья как-то нерешительно кивнул. Алиса же принципиально не здоровалась.

— Я уже рассказал все, что знал, пока мы шли… — начал Носов. — Это ничего?

— Ну да…

— Предметы у тебя? — начала свой допрос Алиса.

— Да.

— И как же ты вытащила Бунина? — продолжила Алиса.

— Кстати, я позвонил в больницу, о которой ты сказала, — вступил в разговор Илья. — Его перевезли в Склиф.

— В Склиф? — удивилась Маруся. — Я попросила охранника вытащить Бунина из подвала и дать мне машину, — ответила она Алисе.

— А что с профессором? — спросил Нос.

— С ним все плохо. Похоже, Нестор переломал ему все кости.

Носов сморщился, будто почувствовал боль.

— Я говорила с врачом, но очень быстро… Они не смогли ничего сделать.

— Видимо, поэтому и перевезли в Москву, — предположил Илья.

— Как можно было переломать все кости? — с ужасом спросил Нос.

— Морским коньком, — спокойно ответила Маруся.

— Который он получил от тебя, — не преминула напомнить Алиса.

Маруся пропустила упрек мимо ушей.

— Сейчас надо думать о том, как помочь профессору, а не о том, кто виноват.

— Очень удобная позиция.

— Она права, — неожиданно заступился за Марусю Илья.

— Я ей не верю.

— Во что ты не веришь? — разозлилась Маруся. — Вот с какой стати мне врать?

— Потому что у тебя как-то очень легко все получается. Но только пока почему-то с пользой для Нестора. Зачем ты вообще отдала ему свои предметы?

— Это другой вопрос.

— Но ты на него так и не ответила.

— И не отвечу, — жестко отрубила Маруся. — Я сделала ошибку и пыталась ее исправить. Кстати, хочу вам напомнить, что это я нашла и вытащила Бунина, которого вы все уже похоронили…

— Что толку от того, что ты его нашла и вытащила, если он в коме, и ты не знаешь, как ему помочь.

— Ну, может быть, ты знаешь? Может, попробовать дар убеждения? Сказать ему — встань и иди?

— Хорош ссориться! — прервал девушек Илья. — Неконструктивно.

— Пусть она отдаст предметы и проваливает, — предложила Алиса.

— А что если натравить на Нестора людей? — предложил Носов. — Если ты можешь убеждать…

— Чтобы Нестор поубивал их? Не думаю, что здесь стоит действовать силой.

— Никаких посторонних людей привлекать нельзя, — согласилась Алиса.

— А если пробраться к нему и выкрасть предметы? Как это делал Юки, — снова предложил Нос.

Маруся покачала головой.

— Он наверняка постоянно носит их с собой. После того, как у Нестора появилась саламандра, он может таскать все свои предметы с собой, сколько захочет, без всякого вреда для здоровья…

— Конечно — он здоров! А вот профессор лежит в коме, и современная медицина ничем не может ему помочь…

— Кроме предмета, который есть у Нестора и который невозможно достать, — язвительно добавила Алиса.

— Ну да, — обреченно согласилась Маруся.

— И зачем тогда ты позвала нас? Чтобы рассказать, что все попытки спасти Бунина бессмысленны и бесполезны?

— Просто чтобы рассказать.

— Ну, спасибо за рассказ. Это было очень увлекательно, — Алиса развернулась и пошла по направлению к трамвайной остановке.

Маруся вздохнула и посмотрела на парней.

— А вы что скажете?

Илья пожал плечами.

— У меня пока нет решения. Думаю, надо поехать к Бунину, а там посмотрим.

— Я тоже так думаю, — согласился Носов.

— Ну, тогда я пойду домой, — сказала Маруся и встала со скамейки.

— А почему ты босиком? — не выдержал Илья. — И в мокрой одежде…

— Спасалась от жары, — грустно улыбнулась Маруся.

Она засунула руку в карман, прикоснулась к холодному металлу и исчезла.
Глава 5
Метаморфозы
1

На Солянке папа так и не появлялся. Оно и к лучшему. Лишние расспросы сейчас совсем не нужны.

Первым делом надо переодеться. Потом к Клаве за советом: из всех Марусиных знакомых именно она — главный специалист по Нестору. А вдруг поможет.

Хотя нет, сначала перекусить, потом к соседке…

Как же все-таки приятно чувствовать на себе свежий, выглаженный сарафан, а на ногах — мягкие домашние тапочки! Это вам не мохеровый халатик made in China, в котором она бегала по Шанхаю, и не мокрая одежда после водных процедур на окраине Москвы.

Маруся покрутилась у зеркала. Вроде все нормально. Только почему-то на душе неспокойно. Что-то она упустила… Девушка еще раз внимательно осмотрела себя с ног до головы. Глаза! Как же она могла забыть — они снова стали разноцветными. Придется надеть солнечные очки, чтобы не пугать старушку и не провоцировать ее на ненужные расспросы.

0

62

А сейчас… Поесть!

Обычно, когда папа уезжал по делам, он демонстративно отключал в холодильнике функцию «заказ продуктов». Дело в том, что пару раз он получал жалобы от службы доставки, сотрудники которой часами топтались у закрытых дверей квартиры, а потом были вынуждены оставлять пакеты с мясом-маслом-молоком у Клавдии Степановны. Конечно! Маруся же не виновата, что голова категорически отказывалась запоминать время визитов курьеров. Не зря же придумали словосочетание «девичья память». Придумали — теперь не обижайтесь.

И хотя продовольственные запасы не обновлялись, в холодильнике все же обнаружился сервелат, а в шкафу — банка маринованных корнишонов и несколько кусочков бородинского хлеба приемлемой свежести. Отличный набор для молниеносной атаки на «червячка», которого необходимо заморить.

Тщательно пережевывая бутерброд вприкуску с маринованным огурцом, Маруся погрузилась в раздумья. Так ли она права, слепо доверяя своим чувствам? За последние дни она умудрилась нарушить все мыслимые статьи уголовного кодекса, пару раз буквально прошлась по «лезвию бритвы», а заодно обрела бессмертие, — и сама же от него отказалась. Бунин вот-вот умрет, новые друзья от нее отвернулись, а летняя практика благополучно провалена.

Бли-и-ин!

Что за дурацкое словечко появилось в ее лексиконе? У Носа, что ли, научилась?

Так. Времени нет. Надо срочно идти к Клаве!

Еще дожевывая остатки бутерброда, Маруся уже трезвонила в соседскую дверь.

— Клавдия Степановна, это я! Откройте, пожалуйста!

Дверь отворилась, и пенсионерка радушно улыбнулась гостье.

— Заходи, заходи. Ты уже вернулась?

— Ага.

Маруся скинула тапочки и буквально влетела в гостиную. Предугадав вопрос старушки, она заявила:

— Кофе буду. С молоком. И побольше.

Клава засуетилась у кофемашины.

— А ты чего в солнечных очках?

— Глаза болят от яркого света — окулист посоветовал пока походить так…

— Ну, понятно. Рассказывай.

Маруся решила не темнить и сразу же перешла к главному:

— Клавдия Степановна. Вы были правы. Нестор — действительно волшебник. И его чудеса — не выдумка, а реальность.

Старушка поставила на столик блюдце и чашечку, подмигнула Марусе и заговорщицки сказала:

— А я тебе говорила — придет время, и ты поверишь в чудо.

— Да, да, Клавдия Степановна, вы как всегда правы. Не могли бы вы мне рассказать о Несторе?

— А что именно тебя интересует?

Маруся сделала глоток кофе и обожгла язык:

— Ой! Меня интересует все.

Клава на секунду задумалась.

— Ну, если все, то тебе точно будет интересно узнать, что Нестор — человек с трагической судьбой. Родился он в конце ХХ века в одном из маленьких городов Западной Украины. Родился на помойке…

— Что?!

— Да — несчастный мальчик. Его мать так и не нашли. Известно только, что, разрешившись от бремени, она бросила ребенка в мусорный бак. И это в тридцатиградусный январский мороз! Так бы и умер наш Нестор, если бы не один замечательный человек. Между прочим, мой коллега, простой учитель истории Петр Анатольевич Тарасов. Просто выносил себе мусор, услышал писк и не побрезговал осмотреть баки. Потом он рассказывал, что сначала грешил было на крыс, но его словно какая-то неведомая сила заставила осмотреться. Видать, Нестор даже еще совсем маленьким умел управлять человеческими эмоциями.

— А он что, и эмоциями управляет?

— Кто ж знает все его возможности… Ну, так вот. Тарасов нашел ребенка и отнес его в больницу. Малыша вымыли, подлечили и решили назвать Нестором в честь главного героя фильма «Большая перемена». Фамилию ему записали — Тарасов, как у спасителя, отчество — Петрович…

Маруся закрыла глаза и попыталась себе представить холодную январскую ночь, грязные баки у обочины и маленький синий живой комочек среди мешков с мусором… Черт! Как же паршиво… Может, он и не виноват, что стал таким?

Каким?

— Про детство и отрочество Нестора мало что известно. Да и сам он не очень-то любит распространяться о тех временах. А самое важное, что определило его дальнейший путь, случилось в 2014 году, когда ему исполнилось 25 лет. Неожиданно он открыл в себе дар лечить безнадежных раковых больных. Потом, в 2015 году, Нестор прилетел в район пакистано-индийского конфликта и сутками напролет лечил людей, получивших смертельную дозу радиации… Тебе интересно?

Маруся преданно посмотрела на Клавдию Степановну и энергично закивала головой.

— Хорошо. Спустя год — в 2017-м, после покушения на президента Северо-Американского Альянса, когда весь мир обсуждал вопрос о том, стоит ли поддерживать жизнь в «растении», которое когда-то управляло конгломератом стран, Нестор прилетел в Вашингтон. Не знаю, как он смог убедить Объединенный конгресс, но спустя пару недель их президент поднялся на ноги, а еще через неделю выступил с обращением к нациям. После этого Тарасов долго болел — примерно год — и не появлялся на публике. Ты тогда еще маленькой была, а я хорошо помню, как собирали деньги на лечение Нестора…

— Я помню.

— Ну, хорошо. После выздоровления его стали активно приглашать на всякие шоу, а правительства каждой мало-мальски заметной страны присуждало Нестору национальные награды. В прошлом году он получил Нобелевскую премию мира за миссионерскую деятельность в зоне ближневосточного конфликта. А сейчас занимается пропагандой здорового образа жизни и помогает всем, кому может.

Маруся саркастически ухмыльнулась.

— Конечно — кому может. Клавдия Степановна, ну вы же прекрасно знаете, что помогает он богатым и знаменитым!

— Ну, не скажи, дорогая. Вот буквально в прошлое воскресенье в шоу обыкновенная женщина из Дагестана привезла своего парализованного сына, и Нестор прямо в студии поднял его на ноги. Так что не говори, если не знаешь…

Обнять и плакать. Нестор — такой прям весь положительный.

— Клавдия Степановна, я не спорю, что он помогает людям. Одно не пойму, если он такой хороший, то почему столько людей его просто ненавидят?

Клава вздохнула.

— Милая, все дело в методах, которые использует Нестор. Они, мягко говоря, далеки от того, с чем привыкла иметь дело традиционная медицина. Но по мне так важен результат, а каким путем он достигнут — не важно. Кроме того, к Нестору «неровно дышит» церковь. Причем в оценке его деятельности и христиане, и мусульмане проявляют редкое единодушие.

0

63

— Почему?

— В борьбе за души, милая, не терпят конкуренции… Кстати! Сколько времени-то сейчас?

Маруся достала из кармана сарафана коммуникатор:

— Двадцать три двенадцать.

— Так — осталось восемнадцать минут до начала.

Клава подошла к стене напротив кухонного стола и четко произнесла:

— Визирь, активация. Первый канал. Режим — мягкий. Выполнено.

Ожил экран телевизионной панели. Передавали новости:

— …не оказал сопротивления при аресте. Как сообщил пресс-секретарь департамента криминальной полиции города Нюрнберга Отто Джара, задержанный — ни кто иной, как Ёсиюки Футикома, известный под именем Юки, тот самый, что прославился своими дерзкими похищениями…

Маруся схватилась за голову. Надо же было так облажаться! Юки доверился ей, а она…

На экране замелькали кадры задержания: несмотря на то, что руки вора были стянуты наручниками, а по обе стороны толкались полицейские, Ёсиюки шел уверенно, улыбаясь многочисленным зевакам. Когда Юки поравнялся с камерой, он сложил большие и указательные пальцы в кольцо, потом провел ребром правой ладони по горлу и глумливо ухмыльнулся прямо в камеру.

Намек понят.

Кольцо из пальцев — это, разумеется, змейка, а ладонью по горлу — это…

Дура!

Хотелось заплакать, уткнуться носом в мягкую и теплую жилетку Клавы и рассказать ей обо всем, что случилось в последние дни. Но стоит ли втравливать старушку в эту историю?

Тем временем выпуск новостей подошел к концу, началась реклама.

Клавдия Степановна выглядела оживленной.

— Смотри — скоро начнется.

— Что начнется?

— Сегодня в программе «Говорят» будет Нестор… Визирь, активация. Звук громче. Выполнено.

Наблюдать, как Клава пользовалась голосовым управлением, было почему-то забавно. Сама Маруся предпочитала действовать по старинке — с помощью пульта дистанционного управления. Ей было лень давать прозвище каждому прибору со встроенным ГУ, чтобы, не дай бог, пылесос не отреагировал на призыв, обращенный к кофеварке. А вот соседка, наоборот, с удовольствием пользовалась возможностью «пообщаться» с электронной начинкой своей квартиры. Телевизионную панель она называла Визирем, холодильник — Ледником, а посудомоечную машину — Золушкой.

На экране затараторил известный телеведущий: «Друзья! Не переключайтесь! Ровно в двадцать три тридцать в этой студии мы встречаем самого человечного человека современности — целителя Нестора!» Камера отъехала назад и показала за спиной ведущего огромный зал, забитый народом. Толпа бесновалась: вот визжат какие-то дамочки, вот степенный дяденька теребит в руках четки и истово молится, вот две бабульки размахивают портретом своего кумира.

А где-то там сейчас умирает Бунин, которого он покалечил…

Решение пришло неожиданно. Маруся вскочила:

— Клавдия Степановна, спасибо вам за рассказ, но мне надо уходить. Извините, дело очень важное.

Клава с умилением смотрела на экран и даже не обернулась в ее сторону.

— Хорошо, деточка. Дверь прикрой за собой, пожалуйста.

Маруся выбежала из соседской квартиры и молниеносно влетела в свою. Посмотрела в зеркало — сойдет! Только вот вместо тапочек что-нибудь более подходящее. Кеды сто лет шнуровать, но тут уж ничего не поделаешь — переморщусь.

Что еще? Да — самое главное!

Девочка схватила сумку и достала из бокового кармана три фигурки. Потом зажмурилась и представила лицо Нестора.
2

Нестор лежал на диване, ел виноград и читал журнал со своей фотографией на обложке. Маруся огляделась — судя по обстановке, она оказалась в гримерке телецентра, где целитель дожидался начала эфира.

Заметив, что он не один, Нестор оторвался от текста и невозмутимо посмотрел на девушку, как будто ничего необычного не произошло. Окинув Марусю взглядом с головы до ног, он лениво перевернул страницу и продолжил чтение.

Маруся даже растерялась от такого холодного приема.

— Виноград хочешь? — спросил Нестор, не поднимая глаз.

— Я пришла поговорить.

— Ну, говори.

— Может, вы пока отвлечетесь от чтения?

Марусю стало раздражать это подчеркнутое равнодушие.

Нестор закрыл журнал, сел и внимательно посмотрел на девушку.

— Что вы сделали с профессором?

— Не поверишь, но я тоже пытался с ним поговорить.

— И раздробили все кости?

Нестор пожал плечами.

— Он был плохим собеседником.

Маруся постаралась сдержаться. Нестор пытался вывести ее из себя, и у него это неплохо получалось. Главное — не терять самообладание.

— Я так понимаю, что у тебя уже есть два предмета? — улыбнулся Нестор.

— Три, — поправила Маруся.

— Даже так? И что, сама все достала?

— Сама.

— Да, ты талант!

— Я не…

— Тогда в машине, — перебил ее Нестор, — я сказал, что у меня были планы на счет тебя, которые изменились после некоторых наблюдений…

Нестор оторвал пару ягод от виноградной грозди.

— Так вот, я хотел забрать тебя к себе. У меня нет своей команды, как у Бунина. Есть некоторое количество людей, которые работают на меня, но это нанятые люди. Среди них нет верных делу. Никто не будет жертвовать собой ради меня или ради… большой идеи. В тебе сочетается сразу много качеств, которые могли бы быть полезны. Но при этом есть один недостаток, который перечеркивает все эти достоинства.

Нестор закинул ягоды в рот и медленно прожевал. Казалось, будто он тянет время или таким образом играет на нервах Маруси.

— Знаешь, какой это недостаток?

Маруся ничего не ответила.

— Тебе не интересно? Ты — первый человек, который добровольно отказался от предметов! Надо сказать, я был просто поражен, когда это произошло. Ты думаешь о мальчиках, о том, как бы повеселее провести время, о еде, о чем угодно, но вся эта история не только не занимает тебя — она тебя раздражает. Ты не хочешь быть особенной. Притом, что ты особенная. Не хочешь чувствовать себя героем, не хочешь завоевывать, добиваться каких-то целей. И поэтому ты не боец.

— А какая цель у вас?

0

64

— Это неважно. Но она есть. Когда у человека есть цель, он знает что ему делать. А ты этого не знаешь!

— Я хочу спасти Бунина.

— Зачем?

— Как зачем?

— Ты знаешь его? Знаешь, что это за человек? Ты знаешь, какая у него цель?

— Один раз я уже послушалась вас…

— И что?

— И теперь исправляю последствия.

— Какие последствия, Маруся? Откуда ты знаешь, кто на какой стороне? Кто плюс, а кто минус?

— Это очевидно! Когда вы рассказывали о Бунине, вы обманули меня.

— Предметы, которые у тебя сейчас… Как ты их достала?

Нестор бил по самым болевым точкам. В цель.

— Тебе приходилось обманывать, не так ли?

Маруся не отвечала, но обо всем можно было прочитать по ее лицу.

— Тебе приходилось поступать некрасиво, но у тебя была цель. И ради достижения этой цели у тебя получалось договариваться с совестью.

Нестор был прав. Прав абсолютно во всем…

— Теперь скажи, плохая ты или хорошая? Как можно оценить это, не зная цели? И как ты можешь оценивать меня и Бунина, не зная нас?

— Вы пытали его.

— И ты опять-таки не знаешь, зачем.

— Это само по себе ужасно.

— Люди часто совершают ужасные поступки. Или ты думаешь, что причинять физические страдания более жестоко, чем душевные?

— Я…

— Что ты сейчас делаешь?

— В смысле?

— Вот сейчас. В данную минуту. Что ты делаешь?

— Разговариваю…

— В то время, как профессор умирает…

— Но…

— Ты ведь пришла, чтобы спасти его. Так?

— Да.

— И вместо этого ты стоишь и разговариваешь.

Нестор набрасывался, больно задевая каждым словом.

— У тебя в кармане есть дар убеждения. Он ведь есть у тебя, правда?

— Откуда вы знаете?

— Иначе бы ты не пришла.

— Вы снова следите за мной?

— На этот раз я следил за Гордеевым. Про то, что дар у тебя, я догадался несколько минут назад.

— Как вы могли догадаться?

— Почему ты не используешь его? — внезапно перешел на крик Нестор. — Почему ты сразу не приказала мне вернуть предметы? Почему даже сейчас ты продолжаешь слушать меня, вместо того чтобы действовать?!

Самообладание таяло на глазах, и на его месте разрастался очередной приступ бессилия и отчаяния. Игра в «кошки-мышки», где Маруся — всего лишь маленькое серое существо рядом с опасным хищником.

Почему он не боится ее? Почему пытается разозлить? Блефует? Или уверен, что успеет размазать ее по стенке быстрее, чем она засунет руку в карман? Как в старом кино про ковбоев. И неизвестно, кто первым воспользуется своим оружием, чья реакция будет быстрее, и за кем останется последнее слово.

— Давай!

Маруся достала орла и сжала его в кулаке…

Раздался стук. Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова — довольно-таки симпатичная голова — с широко распахнутыми голубыми глазами, аккуратным розовым ротиком и пышными рыжими локонами.

— Ой! — пискнула голова, заметив Марусю. — Простите, Нестор Петрович! Но вам пора в студию. Через три минуты начинаем.

Нестор обворожительно улыбнулся в ответ и сказал:

— Да, Ниночка. Уже иду.

Дверь закрылась, и Нестор резко развернулся к Марусе.

— Сейчас нет времени разговаривать, продолжим при следующей встрече. Догадываюсь, зачем ты здесь, поэтому надеюсь, что тебе хватит ума не лезть под камеры. Хотя… — он на секунду замолчал. — Вряд ли ты меня послушаешь.

Нестор опустил руку в карман. Маруся открыла рот, чтобы дать целителю команду остановиться…

— На, возьми. Если не передумаешь, хотя бы воспользуйся ей.

На протянутой ладони лежала… бабочка.

— Бери, бери. Не усложняй ситуацию отказом. Просто представь себе человека, в которого хочешь перевоплотиться. Предмет все сделает сам.

Маруся решила не спорить…
3

Когда Маруся вошла в зал, где проходила съемка, тысячи звуков заставили ее на мгновение оглохнуть. Нейтрализаторы шума работали на все 100 процентов, и зрители, которые смотрели прямой эфир дома на экранах телевизионных панелей, вряд ли предполагали, какой гул стоит в студии. Услышать, что говорил ведущий, было нереально. Впрочем, толпу это вряд ли беспокоило, они видели своего кумира, чувствовали его близость, и этого им было вполне достаточно.

Маруся огляделась. Взоры толпы были направлены в центр зала, где на белом диване восседал Нестор (в круглых зеленых очках, разумеется) и улыбался в ответ на хвалебные оды ведущего шоу.

Заболела голова. Значит, количество предметов достигло критической массы. Все-таки общая сила «волшебного квартета», покоившегося в ее кармане, — это уже не шуточки. Немцу хватило одного ворона, чтобы умереть, а у нее кроме птички еще три «зверушки». Но пока надо потерпеть…

Маруся попыталась вспомнить все, что она знала о съемках подобных ток-шоу. Программа только началась, значит, очень скоро ведущий позволит нескольким зрителям в зале задать вопросы главному герою. Скорее всего, их заготовили заранее, а «авторов» тщательно отбирали. Но даже если это и не так, то количество желающих вступить в диалог с кумиром в этой студии слишком велико. Так что шанса нет. Или?..

Распихивая людей локтями, Маруся добралась до выхода из зала. У дверей стояли два сотрудника Службы безопасности «Останкино». Девушка достала из кармана орла и обратилась к одному из них:

— Мне надо знать, где сидит редактор программы, который дает указания ведущему.

Охранник растерянно захлопал ресницами, но тут в разговор вступил второй:

— Редакторы выше этажом, прямо над нами. Они следят за программой из стеклянной будки.

— Спасибо…

Маруся вышла из зала и огляделась. Слева в нескольких метрах от нее стояли сотрудники местной СБ в униформе и несколько телохранителей Нестора в черных костюмах. Одного она узнала — это был тот самый громила, который помог ей вынести Бунина из подвала.

0

65

Маруся резко развернулась спиной к бодигардам — авось не обратят на нее внимания.

— Девушка, постойте.

Черт!

Маруся замерла на месте, но не обернулась. Спиной она почувствовала — к ней кто-то приближается.

— Извините, что беспокою. Вы здесь работаете?

Справа от нее стоял один из телохранителей Нестора. Его Маруся точно прежде не видела, иначе бы запомнила — красивое, еще мальчишеское лицо, широкие голубые глаза и безупречная жемчужная улыбка.

Маруся сжала в ладони орла и постаралась максимально спокойно ответить:

— Да, я здесь работаю. Редактором. Мне надо подняться на этаж выше.

— Хорошо. Я могу вас проводить?

— А вы знаете, куда идти?

— Разумеется — мы тут не в первый раз.

Маруся расслабилась и пожала плечами — что ж, пусть проводит.

Красавчик отвернулся и что-то тихо сказал. Судя по всему не ей, а своим коллегам (интересно, где же они все-таки прячут микрофоны?). Компания охранников весело заржала.

Ну-ну…

— Пойдемте.

Телохранитель шел на полшага впереди, что позволило Марусе избежать импровизаций в поисках редакторской. Он действительно знал, куда идти.

— Вы давно работаете в «Останкино»? Я вас прежде здесь не видел.

— А что, должны были?

— Мы у вас почти каждую неделю бываем. Только к Андрею Николаевичу в «Говорите» в третий раз за два месяца приезжаем.

К Андрею Николаевичу? Кто это? А… Наверное, ведущий шоу!

— Да, я здесь недавно — раньше в… Сочи работала.

— Понятно. Мы, кстати, пришли — вам сюда.

Охранник остановился и указал на дверь с табличкой «Говорят».

Девушка кивнула. Красавчик еще раз улыбнулся, развернулся и ушел.

Маруся вошла. В кабинете, большую часть которого занимали огромное панорамное окно и мониторы, спиной к двери сидела девушка и что-то тихо говорила в микрофон.

Маруся кашлянула. Редактор оторвала взгляд от монитора и вопросительно посмотрела на нее:

— У вас есть прямая связь с Андреем Николаевичем?

Девушка утвердительно кивнула. Орел по-прежнему работал на пятерку.

— Как вас зовут?

— Юлиана.

— Когда начнется ближайший рекламный блок?

— Через полторы минуты.

— Хорошо. Продолжайте работать.

Маруся присела на свободный стул у стола редактора и посмотрела в окно.

Внизу шла запись программы. Нестор уже поднялся с дивана и, стоя на краю сцены, размахивал поднятыми руками из стороны в сторону. Вслед за ним руками махал и весь зал. Маруся вспомнила, как однажды на религиоведении им показывали запись собрания какой-то тоталитарной секты — очень похоже. Те же лица, тот же пастырь.

— Пять, четыре, три, — начала обратный отсчет Юлиана, — два, один. Реклама!

Маруся встала и подошла к девушке.

— Соедините меня с Андреем Николаевичем.

Редактор уступила место Марусе и протянула ей наушник с микрофоном.

— Вы меня слышите?

Где-то внизу ведущий шоу энергично замотал головой. Слышит. И подчиняется.

— Сразу после рекламы вы объявите, что в студию приехала гостья. Приехала она специально, чтобы поговорить с Нестором. Ясно?

Кивок головой.

— Зовут гостью… м-м-м Соня! Она ассистент знаменитого ученого Степана Бунина, который сейчас лежит в Склифе, и ему очень нужна помощь. Помочь может только Нестор. Слышите — только Нестор. Вы должны дать гостье возможность высказаться и обязательно, подчеркиваю — обязательно, поддержать все, что она скажет. Ваша задача — заставить Нестора выполнить просьбу Сони. Ясно?

Андрей Николаевич снова кивнул. Понятливый.

— Справку о Бунине вам сейчас подготовит Юлиана.

Маруся вернула наушник девушке, написала на листике имя и фамилию профессора.

— Найдите в сети информацию о Бунине. А сейчас отвернитесь.

Юлиана послушно повернулась спиной к Марусе и застучала пальцами по экрану компьютера.

Орел отправился в карман «отдыхать», а «на волю» была выпущена бабочка. Маруся повертела ее в руках, потом закрыла глаза и попыталась вспомнить Соню из Зеленого города…

Странно — никаких ощущений. Вообще! Может, бабочка не работает? Или она что-то не так сделала?

Маруся постояла с закрытыми глазами еще около минуты, потом не выдержала — открыла… Боже мой! Руки, ноги, грудь, тело — все было чужое! Маруся схватилась за волосы — они стали гораздо мягче и пышнее.

— Э-э-э — пробормотала Маруся и ее передернуло. Сомнений нет: это тот самый тихий и приятный голос Сони.

Девочка оглянулась вокруг в поисках зеркала. Увы, кажется, Юлиану не очень-то заботила ее внешность. Придется довериться собственным ощущениям.

Странно, что сарафан, белье и кеды не изменились. А ведь когда Нестор превращался из Маруси в себя любимого, у него трансформировалась и одежда. Видимо, для работы с бабочкой требовался навык.

К счастью, комплекция Сони не сильно отличалась от Марусиной. Разве что кеды стали на размер больше, а сарафан заканчивался не на коленках, а гораздо выше. Гораздо…

Маруся сделала шаг, и никакой существенной разницы не почувствовала. Она словно как и прежде оставалась в своем теле, только теперь ее одели в неощутимый скафандр, который полностью изменил внешность.

Теперь — срочно в студию. Через минуту она, точнее — Соня, станет звездой.
4

На табло над диваном, где восседали Андрей Николаевич и Нестор Петрович, вспыхнула команда «Внимание!», а спустя несколько секунд ее сменила надпись «Аплодисменты!». Зал взорвался от рукоплесканий.

Ведущий манерно выставил правое плечо вперед и заговорил:

— Это снова программа «Говорите». Напоминаю, сегодня у нас в гостях знаменитый целитель, лауреат Нобелевской премии мира и мой близкий друг Нестор. Но прежде, чем я снова передам ему слово, хочу рассказать вам о событии, которое лично меня потрясло до глубины души…

Маруся внимательно следила за Нестором. Спокоен, как танк!

Андрей Николаевич сделал скорбное лицо и, выдержав необходимую паузу, продолжил:

— Знаменитый на весь мир российский ученый, историк, археолог и основатель научного городка для одаренных подростков — Зеленый город — Степан Борисович Бунин вчера попал в автокатастрофу…

0

66

Маруся вздрогнула. Ничего себе поворот! Значит, официальная версия, озвученная в сети, такая. Сказали бы еще — попал под дорожный каток, что, учитывая степень ранений профессора, было бы недалеко от истины.

— Сейчас Степан Борисович в тяжелейшем состоянии находится в реанимации Института скорой помощи имени Николая Склифосовского. Повторю — в тяжелейшем состоянии. Врачи уже расписались в собственном бессилии и способны лишь поддерживать жизнь в организме великого ученого. Единственный человек, который может помочь профессору Бунину, — это наш сегодняшний гость!

На табло вновь засветилась надпись «Аплодисменты!». Бурные овации.

— А к нам на программу пришла коллега и помощница Степана Борисовича — Софья. Встречайте!

На негнущихся ногах Маруся прошествовала к сцене. Зрители расступались перед ней: кто-то одобрительно похлопывал девушку по плечу, другие сочувственно кивали, а одна женщина сунула ей в руки букет цветов и сказала: «Попроси его!»

Какие все-таки люди хорошие…

Ведущий помог Марусе подняться на сцену и усадил рядом с собой.

— У вас есть уникальный шанс попросить помощи у самого Нестора. Уверен, он не откажет и обязательно спасет вашего коллегу и руководителя.

Нестор сидел вполоборота. За зелеными стеклами очков Маруся не видела его глаз, но была уверена, что он смотрит именно на нее. Целитель молчал.

— Ну, что же ты? — простодушно прошептал Андрей Николаевич. — Давай.

В студии повисла напряженная тишина. Марусе вдруг показалось, что она слышит, как бьется ее сердце. Чего она боится? Отказа? Что за глупость!

— Вы поможете профессору Бунину?

Нестор по-прежнему безмолвствовал. Улыбался, сидел вполоборота и молчал.

Маруся посмотрела в зал. Сотни глаз сейчас с надеждой, верой и бесконечной любовью смотрели на Нестора. Нет — он не обманет их ожиданий. Она все правильно рассчитала — оконфузиться перед самыми верными поклонниками тщеславный Тарасов не сможет. И просто вынужден будет согласиться.

Нестор поднял правую руку, словно пытаясь призвать онемевшую толпу к тишине. Потом повернулся к Марусе и медленно, будто каждое его слово — бесценный дар, буквально процедил сквозь зубы: «Да. Я спасу его»…

Зал снова взорвался. Люди обнимались и целовались, кричали, визжали и размахивали портретами. На их глазах совершалось очередное волшебство. Они вновь стали свидетелями того, как рожденное на грязной помойке «чудо» в какой уж раз продемонстрировало вершины благородства и человеколюбия. А значит, и у них всех однажды появится шанс на спасение, вне зависимости от воли Бога, пути которого, как известно, неисповедимы… Похоже, не ведая и не желая того, Маруся сегодня значительно улучшила рейтинги Нестора.

Тарасов наклонился к ведущему и что-то сказал. Потом поднялся и направился в сторону выхода. Его сразу же окружило кольцо телохранителей.

Перекрикивая гул толпы, вещал Андрей Николаевич:

— Друзья! Сейчас мы стали свидетелями уникальной ситуации, когда неистовое желание Софьи спасти своего коллегу и наставника меняет мир и историю. И тот, кому природой было суждено умереть, кому современная медицина уже не в силах помочь — БУДЕТ ЖИТЬ!..

Неожиданно Маруся поймала себя на подленькой мысли: а кому она сейчас помогает в большей степени — Бунину или себе? Понятно, что и сам профессор, и Нос, и Алиса и даже Илья, и многие другие вскоре узнают — это она, именно она заставила Нестора спасти Степана Борисовича. А такой поступок — это как индульгенция от ошибок, которые она совершила в последние дни. Разве не так?..

Гнать такие мысли! Сейчас главное — поднять на ноги Бунина, а затем вытащить из тюрьмы Юки. Он, конечно, вор. Но если бы все воры были такими, как этот симпатичный японец, мир бы стал гораздо лучше. А потом… Потом надо найти ответы на вопросы, количество которых в последние дни превысило все мыслимые пределы.

— …и сейчас я вместе с Нестором отправляюсь в Институт скорой помощи имени Склифосовского, чтобы свидетельствовать, я не побоюсь этого слова, о величайшем превосходстве силы человека над законами природы! Пока смотрите выпуск новостей на нашем канале, а через полчаса ждите прямое включение из больницы, где ждет спасения великий русский ученый Степан Бунин. Не переключайтесь! С вами был и остаюсь я — Андрей…

Голова разболелась еще сильнее. Просто невыносимо. Надо срочно отсюда улизнуть. Правда, исчезать вот так, под прицелом десятков камер — не совсем разумно. Надо быстро найти укромное местечко.

Маруся пробивалась через восторженную толпу к выходу и отмахивалась от настойчивых просьб познакомиться. Неожиданно она почувствовала, что ее схватили за руку. Уже приготовившись оттолкнуть наглеца, Маруся увидела, что в нее вцепилась высокая девушка с бейджем «Ассистент режиссера». Она узнала ее — это Ниночка, заходившая в гримерку к Нестору.

— А я вас ищу, Софья. Мы хотим записать с вами большое интервью…

— Извините, вы не подскажете, где здесь туалет?

— Хочу сказать, что вы — очень смелый и добрый человечек. Ваш поступок достоин…

— Извините. Вы не подскажете где туалет?

Выражение лица девушки резко изменилось. Видимо, она не привыкла, что ее лучшие намерения обрывают столь неприличным вопросом. Но она же не знает, что у Маруси-Софьи ОЧЕНЬ сильно болит голова — простительно…

— Я провожу. А когда закончите свои дела, мы пойдем в другую студию на интервью.

Маруся еле поспевала за длинноногой ассистенткой. Наверное, это выглядело очень смешно со стороны. А выглядеть смешно Маруся очень не любила.

Домой! Спать! Срочно!

У дверцы с табличкой «Ж» девушка остановилась. Скрестив руки на груди, она демонстративно отвернулась и нервно застучала носочком туфли по паркетному полу.

— Постарайтесь побыстрее. Вас ждут очень важные люди.

Спешу и падаю.

К счастью, туалет был пуст. Маруся зашла в кабинку и для начала вытащила из кармана бабочку.

Глазки закрыва-а-ай, баю-бай…

Подсматривать за трансформацией не хотелось, поэтому она выдержала минутную паузу, после чего схватила себя за челку. Отлично! Челка была узнаваема на ощупь и чуть длиннее, чем хотелось, значит — своя, родная!

Интересно, а если бы она захотела чуть-чуть увеличить грудь и уменьшить талию — это бы сработало?

Голову вновь пронзила острая боль. Хватит фантазировать!.. Маруся поменяла бабочку на змейку и, закрыв глаза, представила свою уютную кровать, мягкую подушку и теплый плед…
5

Носовский коммуникатор трезвонил так, что хотелось взять его и со всего маху запустить об стенку. Маруся пошарила рукой, но, увы, она же сама вчера специально положила его подальше от кровати. Пока дойдешь до стола, пока вспомнишь код из тринадцати цифр, пока его наберешь (будильник иначе не выключался), весь сон благополучно улетучится

0

67

Предусмотрительная, блин!

Совершив все необходимые манипуляции и заставив будильник замолчать, Маруся просмотрела список пропущенных звонков. Один скрытый номер, два неизвестных и новый номер Носа. Папа, к счастью, не звонил. Хотя откуда он может знать, что ее старый коммуникатор где-то в Шанхае, а новый она еще не подключила.

Маруся сладко потянулась, попутно размышляя, кому позвонить в первую очередь. Хотелось, конечно, набрать номер Ильи. Но сейчас правильней будет позвонить Носу.

— Алло.

— Маруся! Ты где пропала?

— Я тоже рада тебя слышать…

— Ты не поверишь! Знаешь, кто вчера приехал в Склиф к Бунину?

— Знаю — Нестор.

— Откуда? Тоже телик смотрела?

— Нет — я спала. Просто это я его попросила.

— Что?

— Я попросила Нестора спасти Бунина.

— Не понял… — Носов засопел в трубку. — Погоди. В сети пишут, что это Соня, ассистент профессора, пришла на эфир к Нестору и попросила его спасти Бунина. Да и на видео она.

— Все верно. Только это не Соня, а я.

— Как это?..

— Долго рассказывать. Потом как-нибудь… Что там с Буниным, он выздоровел?

— Ловлю на слове, что расскажешь. Ты этому у Степана Борисыча научилась, что ли… Ну, ладно-ладно. Профессор в порядке. Нестор приехал вчера около полуночи. С ним телевизионщики. Его сразу же, представляешь, провели в реанимацию к Степану Борисычу. Мы с Ильей пытались прорваться в палату, но нас не пустили.

— И что в итоге?

— В итоге Нестор пробыл здесь до семи утра. После сеанса сам он идти не смог, два амбала-телохранителя дотащили его до лимузина. А профессор где-то час назад пришел в себя и потребовал десяток сырых яиц, представляешь?! Об этом уже, кстати, сюжет по телеку и в сети прошел.

— Представляю… Вы видели Бунина?

— Да, нас на минуту пустили к нему. Его уже перевели из реанимации в обычную палату. Профессор в полном порядке, шутит, раздает интервью, передает всем привет и требует от врачей, чтобы его отпустили в Зеленый город.

— Супер!

— Угу. А врачи в шоке. Они не верят, что за несколько часов Нестор смог восстановить такой процент костной ткани… Слушай, а как ты Нестора-то заставила?

— Потом расскажу. Вы еще в Москве?

— Нет, только что в Нижний приехали. Профессор дал нам поручение кое-что подготовить к его возвращению. Думаю, если врачи сегодня не отпустят его домой, он там всю больницу разнесет. Так что будем ждать его здесь.

— Понятно… Хо-ро-шо. Я тоже сегодня буду у вас. Пока-пока.

— Пока.

Вот и славно. Вот и хорошо. Значит, Нестор не обманул.

Маруся посмотрела на часы. Ого! Уже полвторого. Надо решить, что сделать в первую очередь. Что там по плану? Освободить Юки? Проведать Бунина? Влюбить в себя Илью? Разобраться со своей инопланетной ДНК? Спасти мир?

Как же все-таки хорошо, что все наконец-то закончилось! Теперь главное — вернуть всем их предметы. Юки — змейку, Гордееву — орла, ворона — можно отдать профессору или оставить себе, бабочку… хм. Бабочку надо бы вернуть Нестору. Все-таки целитель выполнил свое обещание и, скорее всего, рассчитывает на встречу.

Пискнул коммуникатор. Входящее сообщение: «Маруся, я знаю, что этот номер теперь твой. Позвони мне. Надо встретиться. Жду. Н.»

Ну, вот — на ловца и зверь. Правда, кто из нас кто — не понятно.

Если буду прятаться, значит, зверь — я…

Маруся нажала на вызов абонента, приславшего сообщение:

— Привет.

— Привет. Спасибо за Бунина.

— Спасибо за то, что я его поломал, или за то, что собрал?

— Не смешно…

— А я и не смеюсь. У тебя есть кое-что принадлежащее мне. Ты планируешь мне вернуть предмет?

— Планирую.

— Тогда жду тебя через пятнадцать минут. У себя в загородном доме, откуда ты утащила Бунина.

— Буду через полчаса…

Маруся отключила коммуникатор.
6

Удивительно. Нестор по-прежнему лежал, ел виноград и читал все тот же журнал. Он что, всегда так досуг проводит?

— Привет.

— Да, вроде здоровались уже, — Нестор явно был в хорошем расположении духа. А ведь, как говорил Нос, еще каких-то семь часов назад его обессиленного тащили на плечах два телохранителя. — Ты — молодец. Прости, недооценивал тебя.

— Я присяду? — Маруся кивнула в сторону кресла.

— Да, конечно! Извини, что сам не догадался предложить, — целитель кинул журнал на столик, который стоял рядом с диваном, и встал. — Садись… Молодец, что воспользовалась бабочкой. Тебе понравилось? Голова не болит?

Марусе хотелось нахамить, но она сдержалась:

— Да, было любопытно. А голова уже не болит.

— Ты смотри, все-таки четыре предмета — это очень опасно. И я не шучу.

— Я знаю, вчера почувствовала… Да, возвращаю вам ваш предмет, мне чужого не надо.

Она достала бабочку и протянула ее Нестору. Целитель улыбнулся, подошел и взял кусочек металла с Марусиной ладони.

— Нет, ты определенно молодец. Теперь у меня, кстати, больше предметов, чем у тебя — пять. Правда, мне головная боль не грозит, верно?

— Верно, — Маруся нахмурилась. — Вы же завладели моей саламандрой. Обманом… А почему пять? Должно быть четыре предмета.

Нестор ухмыльнулся.

— Сейчас покажу, — он подошел к журнальному столику у дивана, взял с него небольшую шкатулку, открыл и положил в нее бабочку.

— Смотри.

В шкатулке на атласной подушечке лежали: скарабей, ящерка, конек Чена, бабочка и… спрут

— Вы украли у Бунина спрута?!

— Почему же сразу украл. Он сам мне его отдал. Правда, сначала не хотел, но потом понял, что выбора у него нет. Я бы не смог им воспользоваться, если бы Бунин не отдал мне его добровольно. Таков Кодекс…

— Кодекс?

— Не важно, — похоже, Нестор понял, что сболтнул лишнее.

— Выходит, вы ради этого предмета покалечили профессора?!

0

68

— Что ты! Это, так сказать, приятное дополнение. Нет, причины и следствия нашей встречи с Буниным гораздо прозаичней, — Нестор поставил шкатулку обратно на столик и задумчиво почесал подбородок, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. — Я совсем не хочу, чтобы ты стала непосредственной участницей грядущих событий. С другой стороны, Бунин уже впутал тебя в эту историю…

— О чем вы?

— Маруся, ты меня удивляешь! За последние несколько дней ты узнала о существовании предметов, которые делают человека могущественным. Ты чуть не погибла, причем не один раз. Кроме того, ты узнала, что являешься потомком инопланетян, что вряд ли порадует пятнадцатилетнюю девочку…

— Мне четырнадцать.

— Тем более! И ты считаешь, что Бунин тебя ни во что не впутал?

Спорить с Нестором не хотелось. Да и не было смысла. Тем более что он начал говорить, а значит, есть шанс получить ответы на вопросы, которые ей не давали покоя после возвращения из Сочи… Может, воспользоваться орлом?..

— Вы мне расскажете?

— Нет, — Нестор вздохнул. — И не надейся, что тебе поможет предмет Гордеева.

Маруся вздрогнула. Он что — мысли читает? Или это так очевидно? И почему «не поможет»? Опять блеф? Или нет?..

— Рассказывать тебе я ничего не буду, — продолжил Нестор. — А вот совет дам.

Маруся на всякий случай опустила руку в карман и нащупала орла со змейкой.

— Совет мой такой: во-первых, ты не должна отдавать Бунину свои предметы. Во-вторых, сделай все, чтобы никогда больше не встречаться с этим человеком. В-третьих…

Нестор снова взял шкатулку в руки, открыл и достал из него саламандру.

— …я возвращаю тебе твой предмет.

Что?!

Маруся от удивления не могла вымолвить ни слова. Получить обратно бессмертие оказалось гораздо легче, чем она думала!

— Но как?.. Не понимаю…

— А что тут понимать? Ты мне вернула бабочку, я возвращаю тебе саламандру. Она тебе нужнее, чем мне. Только с ней ты сможешь защитить себя и своих близких.

Странно… Может, это ловушка?

Не выпуская правую руку из кармана, Маруся встала и подошла к Нестору. Внимательно следя за его руками, она взяла левой рукой ящерку из шкатулки и быстро попятилась назад.

Нестор не шелохнулся. Он улыбался и смотрел на Марусю — глаза в глаза.

— Я очень надеюсь, что ты меня послушаешь. Возможно, ты…

Маруся решила больше не испытывать судьбу. Она зажмурилась и мысленно прошептала: «Солянка»…

Несколько секунд Нестор смотрел на место, где только что стояла Маруся. Потом откинул голову назад и от души рассмеялся. «А все идет по плану», — напел он припев полузабытой песни и улегся на диван. Все получилось именно так, как он и планировал.
7

И снова, здравствуйте!

Маруся покрутила головой — в квартире ничего не изменилось. Честно говоря, она предполагала, что пока ее здесь не было, Нестор пришлет охранников обыскать квартиру на Солянке. Ошиблась.

Маруся присела на кровать и достала из кармана предметы. Отложив в сторону позаимствованных «зверушек», она взяла в руки саламандру. Обмана нет — это действительно ее ящерка. Пальцы снова почувствовали знакомый холод.

Как же это понимать? Почему Нестор так легко расстался с бессмертием?.. Еще один вопрос без ответа? Или очередная игра, правил которой она не знает?..

Будем надеяться, профессор сможет ей помочь ответить на этот вопрос и на множество других.

Маруся взглянула на часы. Прежде, чем переместиться в Склиф и встретиться со Степаном Борисовичем, надо сделать пару важных звонков. Любой деловой обед уже должен был закончиться, а для «файв-о-клок» время еще не наступило, — значит, пора позвонить родителю.

— Алло, пап, привет. Говорить можешь?

— Привет, дорогая!

— Па, как же я соскучилась…

— Я тоже. И, кстати, что это за номер, почему не знаю?

— Пап, я опять потеряла коммуникатор, а этот мне одолжил товарищ. Но я обещаю, что сегодня же подключу новый аппарат.

— Не страшно, я уже привык… как ты там?

— Скучно. Лекции, практические занятия, уроки… Ты же знаешь, я не очень люблю учиться.

— Дочь, у нас что, сегодня День Честности? Ты мне это брось.

— Чего бросить? Быть честной?

— Хорош ловить меня на словах! Я только что имел трехчасовую беседу с одним не самым приятным коллегой из Южного полушария и, честно говоря, слегка подустал от его попыток манипулирования.

— Прости, пап. Обещаю больше не жаловаться на учебу.

— Вот это правильно. Как говорил один небезызвестный романтик — «учиться, учиться и еще раз учиться».

— А ты когда приедешь?

— Ну, к твоему дню рождения буду. Уже и подарок тебе купил.

— Ой! А какой? Расскажи…

— Терпение, мой юный друг, всему свое время… Ладно, солнце, мне уже пора. У тебя же вроде бы практика заканчивается?

— Ага.

— Ну, как доберешься до Москвы, — позвони.

— Хорошо, пап. Целую тебя через океан.

— И я тебя. Будь умницей.

Врать родителям нехорошо. Но иногда им лучше не знать всю правду.

Надо сделать еще один звонок.

— Алло, Нос! Ну, что там у вас?

— Все отлично! Как я и предполагал, как только мы с Ильей ушли, профессор поставил на уши всю больницу. Врачам пришлось сдаться. Он в Зеленом городе. Где-то час назад прилетел. Почти сразу после нас. Я уже даже с ним пообщался, правда, только по коммуникатору.

— Поняла.

— Кстати, видел Соню. Она в шоке: ее все благодарят и поздравляют, а она не понимает, что происходит. Ты бы поскорей прилетала, чтобы объяснить…

— Нос, я скоро буду. Не торопи события…

Маруся запустила в коммуникаторе поисковик. Надо посмотреть, есть ли в новостях сообщения о Бунине и Несторе, вдруг кто-то из журналюг докопался до истинных причин травм профессора. Чисто гипотетически, ведь может быть так, что кто-то из «Комсомолки» или «МК» тоже владеет предметом? Каким-нибудь даром узнавать правду.

К сожалению, все, что нашлось в сети, касалось исключительно вчерашнего эфира и последующего выезда целителя в Склиф. Большинство газет и информационных порталов вообще не стали расписывать очередной подвиг Нестора. Сайты обсуждали лунную экспедицию, состояние здоровья клона Джона (малыш вчера сделал свой первый шаг), прорыв в расшифровке языка дельфинов и запуск пилотируемого «Клипера» с космодрома «Восточный» в Амурской области. Похоже, чудеса перестали быть чем-то сенсационным.

0

69

Значит, надо переместиться в Зеленый город, повидать Бунина. Быть может, он будет разговорчивее Нестора.

Маруся сложила предметы обратно в карман, предусмотрительно оставив змейку, закрыла глаза и представила профессора…
8

В этой комнате Маруся прежде не была. Напоминает бункер — окон нет, на железной двери массивные засовы и все вокруг такое невзрачное, с каким-то милитаристским оттенком. В одном углу — огромный металлический стеллаж с множеством маленьких ящичков, подписанных непонятными значками. В другом углу — профессор, который сидел за небольшим столом и лихорадочно листал пухлую папку. Он настолько был увлечен этим процессом, что не заметил Марусю.

— Профессор…

Степан Борисович вздрогнул и слишком резко повернулся в сторону Маруси. Судя по всему, скоропалительное сращивание костей не прошло для него даром. Лицо исказила гримаса боли, он застонал и откинулся обратно в кресло.

— Сидите, сидите, Степан Борисович!

Бунин отдышался и наконец-то улыбнулся.

— О, девочка! Ты делаешь успехи! Носов мне уже звонил и немного рассказал о ваших приключениях. Твое появление здесь — это, наверное, результат действия змейки?

— Да, — Маруся улыбнулась в ответ — она была очень рада видеть профессора в добром здравии. — А где это мы?

— Ты еще многого не знаешь про Зеленый город, в нем немало потайных уголков. И мы в одном из них… Ты прости старика.

Маруся взяла его за руку.

— Это вы меня простите…

— Не вини себя. Все мы лишь игрушки и заложники ситуации. Предметы — вот кто корректирует наши действия. Нам остается лишь догадываться об их истинных намерениях… Но не будем о грустном. У тебя, наверное, ко мне много вопросов?

— Очень много! Больше, чем когда-либо было.

Профессор прикрыл глаза:

— Ошибаешься. Когда тебе было три года, вопросы так и сыпались из тебя.

Как это?

— Вы что… знали меня раньше?

— Знал. И тебя, и твоего папу, и… твою маму.

— Вы знали маму?!

В глазах защипало, а в висках снова застучало. На мгновение Марусе даже показалось, что она сейчас потеряет сознание.

— Да, милая, нам о многом еще предстоит поговорить. Но прежде я хочу услышать о твоих предметах.

Маруся полезла в карман, и положила на колени профессора первый — ворона.

— Очень интересно, — профессор взял птицу в руки. — Это значит тот самый ворон, что был у учителя географии?

Маруся кивнула.

— Как же он тебе его отдал?

— Он умер неделю назад. А я случайно обнаружила предмет у внучки Генриха. Наверное, мы сможем оставить его себе… Или должны вернуть?

— Посмотрим, — ответил профессор. — Что там у тебя еще есть? Жажду увидеть змею, которая кусает себя за хвост. Прежде я видел ее только на картинках.

Маруся достала предмет Юки и положила его рядом с вороном.

— Этот предмет надо как можно скорее вернуть владельцу. Иначе он попадет в беду… Точнее — он уже в нее попал благодаря мне.

— Не переживай.

— Я обманом завладела его предметом, и мне очень стыдно…

— Что сделано — то сделано. В любом случае, эта змея очень нам помогла, — профессор взял предмет в руки. — Я, кстати, припоминаю, что в Нюрнберге, где, если не врут новости, арестовали японского вора — да, да… я и об этом уже знаю — у меня живет старый приятель — археолог. И вроде он дружен с тамошним мэром. Думаю, мы сможем передать твоему Ёсиюки его предмет.

— Было бы здорово! — у Маруси отлегло от души. Конечно же, надо просто передать Юки его змейку, и он благополучно исчезнет.

— А поможет нам в этом орел, верно? — продолжил Бунин.

Маруся кивнула и достала предмет Гордеева. Профессор взял орла и внимательно осмотрел со всех сторон.

— Да, но его тоже желательно вернуть владельцу — Борису Гордееву…

— Конечно, конечно, — успокоил ее профессор. Он не выпускал орла из рук и, похоже, о чем-то задумался.

У Маруси как-то неприятно кольнуло под ложечкой. Такое чувство, что прямо сейчас начнется очередной приступ паники. Авось, обойдется… Она засунула руку в карман, чтобы порадовать профессора возвращением саламандры…

— Конечно, конечно, — повторил Бунин и посмотрел на Марусю. — А пока… Пока ты должна убить своего отца.

— Хорошо, — ответила Маруся и крепко сжала в руке ящерку…

0

70

Значит, надо переместиться в Зеленый город, повидать Бунина. Быть может, он будет разговорчивее Нестора.

Маруся сложила предметы обратно в карман, предусмотрительно оставив змейку, закрыла глаза и представила профессора…
8

В этой комнате Маруся прежде не была. Напоминает бункер — окон нет, на железной двери массивные засовы и все вокруг такое невзрачное, с каким-то милитаристским оттенком. В одном углу — огромный металлический стеллаж с множеством маленьких ящичков, подписанных непонятными значками. В другом углу — профессор, который сидел за небольшим столом и лихорадочно листал пухлую папку. Он настолько был увлечен этим процессом, что не заметил Марусю.

— Профессор…

Степан Борисович вздрогнул и слишком резко повернулся в сторону Маруси. Судя по всему, скоропалительное сращивание костей не прошло для него даром. Лицо исказила гримаса боли, он застонал и откинулся обратно в кресло.

— Сидите, сидите, Степан Борисович!

Бунин отдышался и наконец-то улыбнулся.

— О, девочка! Ты делаешь успехи! Носов мне уже звонил и немного рассказал о ваших приключениях. Твое появление здесь — это, наверное, результат действия змейки?

— Да, — Маруся улыбнулась в ответ — она была очень рада видеть профессора в добром здравии. — А где это мы?

— Ты еще многого не знаешь про Зеленый город, в нем немало потайных уголков. И мы в одном из них… Ты прости старика.

Маруся взяла его за руку.

— Это вы меня простите…

— Не вини себя. Все мы лишь игрушки и заложники ситуации. Предметы — вот кто корректирует наши действия. Нам остается лишь догадываться об их истинных намерениях… Но не будем о грустном. У тебя, наверное, ко мне много вопросов?

— Очень много! Больше, чем когда-либо было.

Профессор прикрыл глаза:

— Ошибаешься. Когда тебе было три года, вопросы так и сыпались из тебя.

Как это?

— Вы что… знали меня раньше?

— Знал. И тебя, и твоего папу, и… твою маму.

— Вы знали маму?!

В глазах защипало, а в висках снова застучало. На мгновение Марусе даже показалось, что она сейчас потеряет сознание.

— Да, милая, нам о многом еще предстоит поговорить. Но прежде я хочу услышать о твоих предметах.

Маруся полезла в карман, и положила на колени профессора первый — ворона.

— Очень интересно, — профессор взял птицу в руки. — Это значит тот самый ворон, что был у учителя географии?

Маруся кивнула.

— Как же он тебе его отдал?

— Он умер неделю назад. А я случайно обнаружила предмет у внучки Генриха. Наверное, мы сможем оставить его себе… Или должны вернуть?

— Посмотрим, — ответил профессор. — Что там у тебя еще есть? Жажду увидеть змею, которая кусает себя за хвост. Прежде я видел ее только на картинках.

Маруся достала предмет Юки и положила его рядом с вороном.

— Этот предмет надо как можно скорее вернуть владельцу. Иначе он попадет в беду… Точнее — он уже в нее попал благодаря мне.

— Не переживай.

— Я обманом завладела его предметом, и мне очень стыдно…

— Что сделано — то сделано. В любом случае, эта змея очень нам помогла, — профессор взял предмет в руки. — Я, кстати, припоминаю, что в Нюрнберге, где, если не врут новости, арестовали японского вора — да, да… я и об этом уже знаю — у меня живет старый приятель — археолог. И вроде он дружен с тамошним мэром. Думаю, мы сможем передать твоему Ёсиюки его предмет.

— Было бы здорово! — у Маруси отлегло от души. Конечно же, надо просто передать Юки его змейку, и он благополучно исчезнет.

— А поможет нам в этом орел, верно? — продолжил Бунин.

Маруся кивнула и достала предмет Гордеева. Профессор взял орла и внимательно осмотрел со всех сторон.

— Да, но его тоже желательно вернуть владельцу — Борису Гордееву…

— Конечно, конечно, — успокоил ее профессор. Он не выпускал орла из рук и, похоже, о чем-то задумался.

У Маруси как-то неприятно кольнуло под ложечкой. Такое чувство, что прямо сейчас начнется очередной приступ паники. Авось, обойдется… Она засунула руку в карман, чтобы порадовать профессора возвращением саламандры…

— Конечно, конечно, — повторил Бунин и посмотрел на Марусю. — А пока… Пока ты должна убить своего отца.

— Хорошо, — ответила Маруся и крепко сжала в руке ящерку…

0

71

1

Всегда есть свобода выбора. Если нельзя выбрать обстоятельства, всегда можно выбрать поступок.

Убежать было нельзя. Спрятаться некуда. Оставалось только смириться и идти вперед. Идти было тяжело. Под ногами чавкало, и, чтобы сделать очередной шаг, приходилось с силой выдирать сапог из пушистого мохового ковра, устилавшего все вокруг. Впереди качалась сплошная стена деревьев, рассеченная надвое просекой.

Там должна быть тропа.

Надо только дойти.

Маруся остановилась, вытерла лицо рукавом комбинезона. Комбинезон дурацкого синего цвета и тяжеленные резиновые сапоги она обнаружила в рюкзаке, который висел сейчас за спиной. Обнаружила, когда пришла в себя и смогла двигаться.

Двигаться — куда? И зачем?

Облизнув пересохшие губы, Маруся обвела взглядом окрестности. Где она? Почему солнце такого жуткого, кровавого цвета и висит так низко над горизонтом?

Уровень адреналина в крови резко поднялся. Дышать стало трудно.

Чер-рт! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!..

Страх, гнев, обида и унизительная слабость смешались с приступом паники.

Бунин, Алиса — все эти предатели из Зеленого города… Предатели и негодяи!..

Все происходящее было вне представления Маруси о добре и зле. Голова раскалывалась.

Надо взять себя в руки! Надо успокоиться. Все получится. Это просто игра, чья-то идиотская игра. «Убить своего отца!!!» Это слова из бездарного сериала, снятого параноиком. Удобно, когда тебя принимают за глупого ребенка, особенно если ты намерен податься в герои. Но ребенок не может быть убийцей! Или может?…

Паника разрасталась. Маруся зажмурилась, уговаривая себя, что все это происходит не на самом деле и даже не с ней. Это всего лишь сон. Обычный ночной кошмар. Но ничего не помогало. Ей было страшно.

Она попыталась снова себя подбодрить.

Лучший способ обезоружить того, кто на тебя нападает, — во всем с ним соглашаться. Хотите меня испытать? Что ж, у меня получится. Я выдержу. Моим возможностям нет предела. Я сильная, умная… — Маруся попыталась найти еще какое-нибудь позитивное определение и добавила: красивая. — Да, этого у меня не отнять. Нужно еще всего лишь немного везения… Черт! Что я несу?!

Маруся снова скисла.

Я боюсь!

Страшные слова уже готовы были сорваться с языка. Но Маруся сдержалась.

Я боюсь и совершенно не знаю, что делать дальше… Нет, надо остановиться и подумать.

И присесть. Обязательно присесть, иначе я просто упаду…

Оглядевшись, Маруся заметила в стороне ствол поваленного дерева. Кое-как доковыляв до него, она уронила рюкзак в траву и плюхнулась рядом.

0

72

Вдали, за зубчатой кромкой леса, пылали горные вершины, освещенные заходящим солнцем. Пустошь, расстилавшуюся вокруг, тоже залило красным. Когда-то здесь полосой прошел лесной пожар, сожравший деревья. Их черные обглоданные скелеты, заросшие серым лишайником, кое-где еще торчали изо мха, а у подножия погибших древесных исполинов уже поднялась весело зеленеющая поросль. Перекликались птицы, в сухой траве трещали кузнечики, комары живым облаком висели в воздухе, но близко не подлетали: комбинезон Маруси, пропитанный специальным составом, отпугивал кровососов.

Девочка достала из кармана коммуникатор, с надеждой взглянула на экран. Увы, приема нет. Привычный, надежный, столько раз выручавший Марусю аппарат не в силах помочь ей сейчас.

До папы не дозвониться.

Помощи ждать неоткуда.

И все проблемы придется решать самой…

Маруся закрыла глаза и попыталась еще раз вспомнить все, что случилось с того момента, как профессор Бунин произнес эти страшные, колючие слова: «А пока… Пока ты должна убить своего отца!»

2

Кажется, в первый момент она растерялась. И даже сказала: «Хорошо». Потом испугалась. Испугалась, потому что поняла, ЧТО сказал Бунин.

Сжала в руке ящерку. Ухватилась за нее, как за соломинку, в надежде, что фигурка поможет, защитит, спасет. А профессор все говорил, говорил спокойным, даже доброжелательным голосом: «Ты сделаешь все, что я тебе скажу. Ты должна убить Андрея Гумилева».

У Маруси закружилась голова, перед глазами поплыли темные пятна. Слова Бунина превратились в буквы, огромные буквы злого багрового цвета: «Ты должна убить… Должна убить. Убить!»

«Папу?!» — едва не закричала тогда Маруся, но словно чья-то невидимая рука сдавила ей горло. Багровые буквы росли, увеличивались. Они заняли все ее сознание, вытеснили другие мысли, подчиняя девочку чужой воле.

Убить! Убить!! УБИТЬ!!!

Стало нечем дышать, тело пронзила острая боль. Маруся рванулась, пытаясь освободиться от навалившейся на нее силы. Ящерка в руке вдруг сделалась невозможно холодной, обожгла пальцы. «Нестор говорил, что она может защитить меня», — вспомнила Маруся, из последних сил отталкивая от себя багровые буквы.

Свет! Белый, холодный, чистый свет! Он хлынул из ящерки, смывая страшные слова в голове. Сразу стало легче дышать. Маруся открыла глаза — или они были открыты, просто исчезли темные пятна? Она увидела хмурого Бунина, сжимавшего в руке серебристую фигурку орла. Профессор досадливо пожал плечами и опять заговорил:

— Ты должна убить…

На этот раз Марусе пришлось еще тяжелее. Они с ящеркой сопротивлялись из последних сил. Было больно. Очень. Мышцы сводило судорогами, сердце колотилось как бешеное. Маруся упала на колени, уперлась рукой в пол. Багровая мощь орла билась с белым светом ящерки, билась, давила — но не могла победить.

Она не заметила, когда в комнате, напоминавшей бункер, появилась Алиса.

— Ничего не получается, — сердито бросил своей помощнице Бунин. — Она не поддается! Придется пробовать запасной вариант.

Все это девочка слышала как сквозь вату.

«Запасной? О чем это он?»

Профессор поднялся из кресла, подошел к Марусе, присел на корточки.

— Маруся, ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?

Шевелиться не хотелось. Хотелось спать. Лечь и уснуть. Вот прямо здесь, на каменном полу. Но Маруся все же заставила себя поднять голову и посмотреть в разноцветные глаза Бунина. Она даже сумела прошептать:

— Я вас… спасала! А вы…

— Пойми, девочка моя, я вынужден это сделать, — раздраженно проговорил профессор. — Человечеству, всей Земле грозит гибель. И гибель эту несет твой отец. Я понимаю, ты мне не веришь. Для тебя он — близкий, родной человек.

— Папа… — у Маруси на глаза навернулись слезы. — Мой папа…

— Но это уже не так! — Бунин глубоко вздохнул, уселся на пол рядом с Марусей, дружески обнял ее за плечо. — Того Андрея Гумилева, которого ты знала всю свою жизнь, больше нет. Да и никогда не было. Начнем с того, что он погубил твою мать.

— Мама пропала без вести!

— Это не так, — мягко произнес Бунин. — Я еще раз повторяю: Андрея Гумилева, такого, каким ты его знала, нет.

— А кто… есть?

— Монстр. Мерзавец, задумавший погубить планету.

— Не-е-ет! — отчаянно замотала головой Маруся. — Вы врете! Вы все врете! Мой папа…

— Твой папа — преступник! — вмешалась в разговор переминавшаяся с ноги на ногу Алиса.

Огненный шар ненависти вспыхнул в сознании Маруси. Превозмогая боль, она стряхнула с плеча руку Бунина, поднялась, шагнула к Алисе с таким лицом, что та невольно попятилась.

— Мой отец хороший! Он не может… Это вы… вы — преступники! — выкрикнула Маруся и закашлялась.

— Эх, девочка моя, если бы ты только знала, — развел руками Бунин. — Впрочем, сейчас ты все равно ничему не поверишь.

Поэтому я… мы даем тебе возможность убедиться во всем самой. Сегодня понедельник. У тебя есть три дня, до четверга. В четверг, в день своего рождения, ты сама сделаешь то, о чем я тебя просил. Уверен: сделаешь!

— Никогда! — заорала Маруся, повернувшись к профессору, и снова закашлялась. У нее возникло бешеное желание вцепиться ногтями в лицо Бунина, расцарапать его в кровь…

Господи, как вы все мне надоели!

— Время нас рассудит, — пробормотал Бунин и сделал знак Алисе. Маруся слишком поздно поняла, что зря повернулась к ней спиной. Она услышала короткий писк инъектора и почувствовала боль в плече. А потом голова закружилась и навалилась такая слабость, что даже моргать стало тяжело.

Будто наблюдая со стороны, Маруся видела, как Бунин осторожно подвел ее к креслу, заботливо усадил, сложил руки на коленях. Алиса забросила за спину небольшой квадратный рюкзачок, взяла у профессора змейку Юки и какую-то фотографию. Напутствие оказалось кратким:

— Оставишь ее здесь, — указав на снимок, сказал Бунин. — Покажешь направление, отдашь коммуникатор — и возвращайся.

Алиса кивнула, повернула голову к Марусе, улыбнулась. Нет, скорее ухмыльнулась, не без торжествующей злобы.

«Дрянь, — подумала девочка. — Все-таки она — редкая дрянь». То, что произошло потом, лишний раз убедило Марусю в этом. Алиса, поигрывая змейкой, подошла к сидящей девочке, неожиданно уселась ей на колени, крепко обняла и…

И поцеловала в губы!

Маруся попыталась вырваться, но после укола тело совершенно не слушалось ее. Девочке стало дурно — это напоминало страшный сон.

0

73

Вдруг мягкий, рассеянный свет померк, на мгновение воцарилась тьма, а потом в глаза девочке ударили солнечные лучи. Она упала во что-то мягкое, оцарапала спину и увидела над собой редкие облака. Алиса разжала руки, вскочила.

— Через пять минут действие парализанта пройдет, — сообщила она. — Твой путь — через гарь во-он туда, к просеке. Там будет тропа. Пойдешь по ней и… В общем, там уже сама разберешься.

Почувствовав, что может шевелить языком, Маруся что есть сил завизжала:

— Дура!

Алиса сбросила в мох рюкзак и присела на корточки рядом с девочкой. Двумя пальцами она сжала Марусе щеки, вздернула ее голову вверх.

— Да нет, дорогуша. Дура — это ты. Эх, сказала бы я тебе… Впрочем, ладно… Слушай: на коммуникаторе выставлен таймер. Он ведет обратный отсчет. Семьдесят два часа. Если ты не уложишься в это время… Но ты уложишься. И убьешь Гумилева.

— П-почему? — пробормотала Маруся.

Сунув руку за пазуху, Алиса вытянула цепочку, на которой покачивалась серебристая фигурка, выполненная в знакомом стиле.

Кот.

«Она владеет предметом, — страх сжал сердце Маруси. — Какая бы способность ни была у этой стервы, хорошего ждать не стоит».

— Я умею видеть будущее, — холодно сказала Алиса. — Не все, а кусочками. Как будто видеофайл нарезали на кадры. Так вот, я видела, как ты на своем дне рождения стреляешь в Андрея Гумилева. В своего отца. Прощай.

Она поднялась, положила на клапан рюкзака носовский коммуникатор, фотографию, полученную от Бунина, послала Марусе воздушный поцелуй и исчезла. Наступила оглушительная тишина, а потом где-то в стороне зловеще закаркал ворон…

3

К тому моменту, как Маруся обрела способность двигаться, комары искусали ее так, что голые руки, ноги, шея и лицо покрылись красными пятнами. Надо было спасаться. Но как?

«Рюкзак! — поняла Маруся. — Наверняка там есть какое-нибудь средство. Не на смерть же меня сюда отправили?»

Но, кое-как добравшись до рюкзака, девочка первым делом схватилась за коммуникатор. Он работал, но только на прием. Функция исходящих сообщений была отключена. Как — Маруся не знала. Раз десять набрав номер папы, она разозлилась, отшвырнула коммуникатор и с треском рванула клапан рюкзака — комары одолели ее окончательно.

Внутри оказалась масса вещей, и среди них — форменный комбинезон Зеленого города, используемый учащимися на практических занятиях. Сбросив легкое платье, Маруся быстро натянула его на себя. Великоват, но сойдет. Комары немедленно отстали: ткань была со специальной пропиткой.

Теперь можно осмотреться. Несколько раз внимательно обведя взглядом окрестный лесисто-горный пейзаж, Маруся поняла только одно: она понятия не имеет, где очутилась. Это, конечно, плохо. Но у нее есть направление — та самая просека, на которую указывала Алиса. Там должна быть тропа. А тропа — это люди. А люди — это коммуникаторы. А коммуникаторы — это папа. А папа — это спасение.

«Поем, вымоюсь, высплюсь — и Бунину с его командой подонков не поздоровится! Хватит глупостей. Все расскажу папе», — решила Маруся.

Немного успокоившись, девочка приступила к осмотру содержимого рюкзака. Итак, у нее были: бутылочка с водой, нож, «вечная» китайская зажигалка, резиновые сапоги, шерстяные носки, фонарик, влажные салфетки «смерть вирусам», два сигнальных факела типа «Зеленое пламя» и какая-то картонная коробочка с грубо напечатанной картой и надписью «Беломорканал».

— А папиросы-то мне зачем? — пробормотала девочка. — Лучше бы еду положили. Гады!

После борьбы с орлом и укола парализанта у нее кружилась голова, мысли путались. Сжав в ладони ящерку, девочка попыталась встать. Получилось плохо — Маруся едва не упала. Обутые в легкие туфли ноги промокли и разъезжались во влажном мху. Пришлось натянуть тяжеленные сапоги. Стоять и ходить стало удобнее.

Нашивку на комбинезоне она заметила не сразу. На левой стороне груди желтел матерчатый прямоугольник с надписью «Алиса Сафина. Группа 1».

— Ну уж нет! — взвилась Маруся, схватила нож и принялась спарывать нашивку с ненавистным именем. Руки еще плохо слушались ее, и пару раз лезвие соскальзывало, оставляя в комбинезоне дыры.

Так и зарезаться недолго.

Наконец желтая нашивка полетела в кусты. Маруся спрятала нож в карман, отдышалась и потянулась за водой. Пластиковая бутылочка закончилась на удивление быстро, зато чувство голода немного отступило.

Теперь пора в дорогу. Скоро вечер, а ей до темноты обязательно нужно найти людей. Подобрав коммуникатор, она заметила поодаль что-то белое. Это была фотография, врученная Буниным Алисе.

Маруся подняла снимок, прочитала надпись «Долина реки Ада, 2009 год», перевернула. Бумага была старой, краски выцвели. Но то, что снимок был сделан на этой пустоши, она поняла сразу — те же горы за лесом, те же обгорелые деревья. А на том месте, где сейчас стояла Маруся, вольготно расположилась группа улыбающихся людей, одетых в полевые камуфлированные костюмы. Несколько совершенно незнакомых девочке мужчин и женщин.

Но одна из девушек вроде бы смутно кого-то напоминает, — подумала Маруся.

Стоп!

Маруся всмотрелась в снимок. Точно. Она не раз видела эти глаза, задорно вздернутый нос, улыбку, поворот головы… Ей стало жарко, в ушах зашумело.

Догадка была как вспышка:

— Мама?!

4

И вот теперь Маруся бредет по этой проклятой выгоревшей пустоши к тропе, и мысли в ее голове напоминают мотыльков, кружащих летней ночью вокруг лампы. Их так же много, и они такие же бестолковые. Почему мама на этой фотографии? Она была здесь в экспедиции или… или это просто фотомонтаж?

Между тем лес приблизился. Маруся увидела здешние деревья. Они даже близко не походили на те, к которым она привыкла. Ну, разве что и у тех, и у этих есть ствол и ветви.

Серая, будто серебряная, кора. Узловатые черные сучья, все усеянные какими-то уродливыми вздутиями. Вместо листьев — короткие зеленые волоски. Не иголки, как у сосны или елки, а именно волоски, тонкие и мягкие. И еще запах. Деревья пахли неожиданно приятно — свежо, бодряще. Маруся повеселела и сразу же вспомнила картинку из учебника по ботанике: это лиственницы. Сибирские лиственницы.

— Чер-рт! Я что, в Сибири? — от неожиданности девочка остановилась. — Хотя от этих сумасшедших всего можно ожидать…

Значит, не лес вокруг. Не лес, из которого можно выбраться к вечеру или хотя бы на следующий день. Выйти к шоссе или к железной дороге.

Вокруг тайга. Бескрайняя, раскинувшаяся на сотни, если не на тысячи, километро

0

74

Тайга. Какое жуткое, безнадежное слово…

Вечерело. На моховой ковер легли длинные фиолетовые тени. Тропа, если только так можно было назвать чуть заметную среди высокой травы дорожку, обнаружилась не сразу. Марусе пришлось покружить по опушке леса, прежде чем она нашла уводящую вглубь зарослей тропинку. Нашла — и так обрадовалась, что, забыв про усталость, с шумом и треском бегом бросилась по ней.

Стволы, ветки, густая зелень кустов — все замелькало перед глазами, сливаясь в пятнистую мешанину образов. Наверное, поэтому медведя Маруся заметила не сразу. Огромный зверь, покрытый свалявшейся коричневой шерстью, выкатился на тропу и замер, с удивлением глядя на человека. От него остро пахло гнилью.

Маруся тоже застыла, тяжело дыша. Она уже знала, что произойдет в следующую секунду. Адреналин хлынет в кровь и…

Медведь коротко рыкнул, сделал шаг вперед. Девочка вытаращила глаза и завизжала так, как умеет это делать только Маруся Гумилева, обладатель почетного звания «Чемпион школы по художественному визгу». Понятное дело, сейчас она ни о какой художественности не думала. Ей просто было очень СТРАШНО!

Бежать! Надо бежать!

Зачем-то прижав руки к груди, Маруся, не переставая голосить, сломя голову помчалась в чащу, не разбирая дороги. Спотыкаясь в тяжелых сапогах о лиственничные корни, натыкаясь на острые сучки, ломая ветки, задевая лицом космы свисающего мха, она продиралась наобум, совершенно не думая, куда несут ее ноги…

Марусе каждое мгновение казалось, что медведь бежит за нею, что он вот-вот настигнет ее, схватит, подомнет, откроет грязную пасть…

— Не-е-ет! Не хочу-у-у!! — закричала девочка. Она вломилась в густой осинник, выскочила из него, вся облепленная круглыми маленькими листочками, упала в ручей, промокла, начерпав полные сапоги воды. С трудом вскарабкавшись на глинистый берег, вновь бросилась бежать. Сердце билось в груди. Сделалось совсем темно. В каждой коряге, встреченной на пути, в каждой изогнутой ветке ей чудился теперь какой-нибудь хищник, жуткая зверюга, изготовившаяся к прыжку.

Надо было остановиться, передохнуть, собраться с силами. Тяжело дыша, Маруся на бегу обернулась — может быть, медведь отстал? Она не заметила поваленного дерева, запнулась и кувырком полетела вниз по косогору, несколько раз чувствительно ударившись о стволы лиственниц. В довершение всего рюкзак стукнул ее по затылку, вмяв лицо в муравейник.

Отплевываясь, Маруся встала на четвереньки. Налетел ветер, и тайга вокруг зашумела, затрещала сучьями, заговорила на непонятном девочке языке. Пронзительно закричала какая-то птица.

— Мамочки… — жалобно простонала Маруся в отчаянии. Из последних сил она поползла вперед, туда, где между деревьями ей почудился просвет.

Это была даже не полянка, а просто небольшая прогалина посреди сплошной чащи. На ней в гаснущем свете дня Маруся увидела небольшую избушку под замшелой крышей, на которой покачивались тоненькие деревца.

Люди!

Последним усилием девочка доковыляла до избушки, толкнула очень низкую дверь, обмерла на секунду — вдруг заперто?

Открыто!

Ввалившись в темное нутро, пахнущее прелью и сеном, Маруся захлопнула за собой дверь и сползла по ней на пол.

Спасена!

Теперь надо попытаться остановить паническую атаку. Как? Пластыря стопадреналина у нее нет. Можно попробовать обратный отсчет от ста — иногда это помогает.

— Сто… Девяносто девять… Девяносто восемь, девяносто семь… — дрожащим голосом зашептала Маруся. — Девяносто шесть…

— Зафем фумишь? — прогудела темнота. — Моя спать. Тфоя спать.

Такого Маруся никак не ожидала и зажала грязной ладонью рот, давя рвущийся наружу крик. Успокоившееся было сердце боевым барабаном ударило в уши.

— Кто тут? — выждав несколько секунд, с опаской пискнула девочка.

— Моя дом, — басом отозвался неизвестный. — Жифу тут.

И во мраке вспыхнули два желтых немигающих глаза. Маруся присмотрелась и задохнулась от страха: зрачки у неизвестного хозяина избушки были нечеловеческие, вертикальные, как у кошки.

Она попыталась выскочить наружу, толкнула дверь раз, другой, но та не поддавалась. Желтые глаза сдвинулись с места и поплыли к ней…

Всхлипнув от ужаса — кричать она уже не могла, — Маруся провалилась в спасительное забытье…
Эпизод 2
Мам-ефа

1

Нет в жизни ничего слаще утреннего сна!

Бедные люди-жаворонки, ранние пташки, встающие с первыми лучами солнца, они никогда этого не узнают. Их судьба — вечный ранний подъем. В девять вечера они уже клюют носом, а в полночь жаворонков можно разрисовывать зубной пастой (они не проснутся), фотографировать и рассылать фотки всем знакомым. Маруся с подружками так делала, когда ездила позапрошлым летом в лагерь на море.

Беднягам жаворонкам не суждено понять, какое это чудо — ночь.

Иное дело, если тебе повезло родиться совой! Тогда ночь — самое веселое время. Ночью можно творить всякие безумные вещи, отрываться по полной, быть такой, какой хочешь. Темнота все покроет. А если вместо этого лечь спать, то тебе будут сниться всякие гадости и ужасы. Ночной сон — не отдых, а мучение. И только с наступлением утра человек-сова засыпает по-настоящему, крепко и расслабленно. Засыпает, чтобы проснуться к обеду отдохнувшим и бодрым.

Маруся была совой.

Настоящей.

Она только что проснулась и теперь лежала в постели с закрытыми глазами. «Вот такой режим мне подходит, — подумала девочка, потягиваясь. — Наконец-то выспалась».

Маруся не спешила открывать глаза, хотя, судя по ощущениям, давно уже наступил день. В ее комнате пахло: вкусно — цветами и дразняще — жюльеном. Густым таким жюльенчиком с белыми грибами, луком и сметаной. Точно наяву, она представила себе дымящуюся кастрюльку, укрытую поджаристой сырной крышечкой-корочкой.

Мысленно улыбнувшись: «Жюльен — это хорошо. Сейчас встану и съем. А вообще я бы могла сейчас съесть слона. Или правильно говорить — быка? Да какая разница, слопаю и того, и другого» — Маруся еще раз с хрустом, что называется, от души, потянулась.

Несмотря на страшный голод, вставать все же не хотелось. Хотелось еще несколько минут спокойно полежать, поваляться, неспешно подумать обо всем.

Что случилось вчера?

Из глубин памяти пузырями всплывали воспоминания. Она провернула комбинацию с предметами. Вновь пережив заново все перипетии спасения Бунина, мысленно еще раз поговорив с Нестором, Маруся вдруг поняла, что вспомнила явно не все. Потом, вечером, случилось еще что-то. Об этом говорили ноющие мышцы ног, зудящая кожа, неприятный, кислый привкус во рту. Такое бывает после панической атаки и физических нагрузок.

0

75

Так что все-таки произошло с ней вчера?

Пришлось сделать усилие, заставить себя вспомнить.

И она вспомнила. Вспомнила все: и страшные багровые буквы «Убить!», и поцелуй Алисы, и коммуникатор, работающий только на прием, и дремучий лес, и медведя на тропе, и безумный марафон через буреломную чащу, и избушку, и горящие желтым огнем глаза…

«А может быть, все это — просто сон? Ну, конечно! Мне все это приснилось. Ночной кошмар», — Маруся облегченно улыбнулась и тут же скривилась от боли: сухая кожа обветренных губ треснула. «Но, если все было сном, что у меня с губами? Выходит, кое-что все же произошло наяву! И, если это так, тогда… Тогда я не дома. Но где? Где?!» — молнией сверкнуло в голове девочки. Она резко села на кровати, открыла глаза и тут же сощурилась от яркого солнечного света.

Солнце било сквозь грязноватые стекла небольшого окна. Его лучи падали на перепачканный рюкзак, лежащий на полу. Из кармашка на клапане торчал уголок помятой фотографии. Рядом валялись заляпанные желтой глиной резиновые сапоги.

Значит, не сон. Все произошло на самом деле. Все, и в том числе — желтые кошачьи глаза и низкий голос: «Жифу тут».

— Мамочки… — тоскливо прошептала Маруся, опуская ноги на пол. К глазам подступили слезы, но плакать сейчас было никак нельзя.

Надо было действовать. Быстро. Очень быстро!

Кое-как проморгавшись, девочка вытащила коммуникатор. Он по-прежнему работал только на прием. Выставленный Алисой (или Носом?) таймер обратного отсчета показывал, что с момента, как Марусю забросили в эти дебри, прошло девять часов.

Девять!

— Зато я выспалась, — мрачно пробурчала она, оглядываясь.

Примерно так Маруся в детстве представляла себе дом Бабы-яги. Потемневшие бревенчатые стены. Низкий закопченный потолок, по углам паутина. Деревянная кровать, на которой она спала. Напротив большая лежанка, заваленная сухим сеном. Всюду развешаны пучки трав, какие-то изогнутые ветки, тщательно ошкуренные корни. Из щелей в бревнах торчат птичьи перья. На глаза Марусе попались пучки рыжей шерсти, валяющиеся на полу.

Посреди избушки стоит стол. Старый, рассохшийся письменный стол, некогда покрытый лаком, а сейчас просто обшарпанный. На нем Маруся увидела небольшой микроскоп, обвязанный красными ленточками, охотничий нож с обломанным лезвием, наполовину обработанную коряжку, треснувший бинокль и пистолет. Старинный большой черный пистолет с коричневыми накладками на рукояти.

Несколько приободрившись: вещи на столе явно принадлежали человеку, причем человеку, который спокойно оставил здесь оружие, а значит, не считает Марусю ни врагом, ни своей пленницей, — она поднялась на ноги. Ноги болели. Вернулся голод. Девочка вспомнила про запах жюльена, завертела головой.

У дальней стены, возле двери, обнаружился очаг, сложенный из камней, куча поленьев поодаль, а над очагом — подвешенный на крюке котел, закрытый крышкой. Маруся едва не бросилась к нему босиком, но сумела взять себя в руки и натянула сапоги: пол в избушке был жутко грязным. Обувшись, она поспешила к котлу. Черный от сажи бок посудины был ощутимо теплым. Подняв крышку, Маруся заглянула внутрь.

Грибной суп!

Точнее, если приглядеться, грибные щи. Или не щи? Помимо грибов, в похлебке плавали какие-то вареные листья, коренья, цветы, стебли, несколько угодивших в котел комаров и паук со скрюченными лапками. Наклонившись, девочка со все возрастающим сомнением рассмотрела густое варево. Пахло оно аппетитно, но запахом сыт не будешь. Пробовать эту гадость решительно не хотелось. Или хотелось, но только с закрытыми глазами.

«Я ничего не ела уже… Да уже не помню сколько часов! — мысленно уговаривала себя Маруся, осматриваясь в поисках ложки. — Если тут живут люди (а, судя по биноклю и пистолету, они тут живут), то и еда эта для людей подходит. Значит, есть можно. И нужно. Чер-рт, да где у них тут ложки?!»

Ее взгляд упал на огромный деревянный черпак, висевший на ржавом гвозде неподалеку от очага.

— Сойдет! — решила Маруся, сняла черпак со стены и сунула его в котел.

Первым делом она выловила и отбросила в сторону несчастного вареного паука. Вторым — зачерпнула варева, зажмурилась и попробовала…

Сказать, что это было вкусно — значит не сказать ничего. Похлебка оказалась просто божественной. Куда там до нее вожделенному еще пять минут назад жюльену! Открыв глаза, Маруся оглядела котел — в него помещается литров десять.

— Как бы не лопнуть! — произнесла вслух девочка.

И принялась за еду.

Конечно, у нее не хватило сил уничтожить даже четверть густой похлебки. Прикрыв котел крышкой, Маруся не глядя повесила черпак на старое место и на заплетающихся от сытости ногах побрела к двери. Снова захотелось спать. Да и умыться, в общем, тоже было бы неплохо.

У самой двери на стене девочка заметила старый, выцветший плакат, прикрепленный к бревнам ржавыми кнопками. С плаката на нее грустными глазами смотрела суровая женщина в красной косынке. Женщина прижимала палец к губам. Ниже шли некогда красные, а сейчас еле различимые буквы: «Не болтай!» В верхнем левом углу плаката обнаружилось странное, дикое в своей непонятности стихотворение:

Будь начеку.

В такие дни

Подслушивают стены.

Недалеко от болтовни

И сплетни

До измены!

«Ерунда какая-то, — рассматривая плакат, решила Маруся. — Автор решил приколоться, а прикола-то и не получилось. «Подслушивают стены», надо же!»

Маруся вновь посмотрела на плакат и увидела еще одну надпись, сделанную простым карандашом, которая шла по краю плаката. Рассмотреть ее в полумраке, царившем в этом углу избушки, было сложно. Маруся сходила к рюкзаку, вытащила фонарик и посветила…

— Муся! Не верь никому и ничему! — вслух прочитала она. В конце послания стоял «фирменный» папин росчерк — переплетенные буквы А и Г. Сомнений не было: надпись сделал Андрей Гумилев, и сделал, судя по всему, недавно.

— Не верь никому и ничему, — задумчиво повторила девочка и посмотрела в глаза плакатной женщины…

2

Пистолет оказался очень тяжелым. Как стрелять из него, Маруся не знала. Вернее, она видела в кино и компьютерных играх, что нужно направить ствол на врага и нажать курок.

Маруся несколько раз глубоко вдохнула.

«Ну, не убью, так напугаю», — решила она и, сжав в руках пистолет, пнула входную дверь. Та не шелохнулась. Маруся нажала плечом — заперто! Папа был прав: кругом враги. Никому верить нельзя.

— Сволочи! — прошипела она и бросилась к окну. Ржавая защелка никак не хотела открываться, пришлось воспользоваться обломком ножа и рукояткой пистолета. Но справиться с защелкой было лишь половиной дела. Разбухшие рамы держались мертво и поддались только после нескольких ударов тяжелого полена.

0

76

Посасывая ушибленный палец, Маруся распахнула окно, выкинула наружу рюкзак и, согнувшись, выбралась на свободу.

Лес встретил ее птичьими голосами, шумом лиственниц, терпкими запахами увядающих трав. Прижимаясь к обросшей мхом стене, девочка обогнула избушку, держа пистолет наготове.

Никого. Никаких следов желтоглазого обитателя избушки. Только на маленьком, похожем на могилку, холмике торчал покосившийся деревянный столб с прибитой ржавым гвоздем растрескавшейся табличкой. На табличке можно было прочесть расплывшуюся от дождей непонятную надпись: БАРАКИ АДА.

План действий Маруси был, как обычно, прост: вернуться на то место, где она вчера повстречалась с медведем, найти тропу и двигаться по ней. И, чтобы претворить этот план в жизнь, требовалась самая малость — вспомнить, откуда она пришла к странной избушке.

— Вроде бы я падала, — шепотом рассуждала Маруся, тревожно озираясь. — А раз падала, значит, там была горка. Склон. Точно, вот он!

Девочка сделала шаг, другой — и застыла как вкопанная. Застыла, потому что увидела, как ветви кустов на другой стороне прогалины раздвинулись и из зарослей появилось такое кошмарное существо, какое не могло привидеться ей даже в самых жутких фантазиях.

Это был высоченный монстр, весь покрытый густой и длинной рыжей шерстью. Он двигался на задних лапах, как человек, но при ходьбе помогал себе невероятно длинными «руками». «Руки» эти даже у локтей в обхвате запросто могли посоперничать с Марусиной талией. Широкие плечи, которым позавидовал бы и чемпион мира по тяжелой атлетике, короткая толстая шея — и маленькая лысоватая голова тыковкой, украшенная большими ушами. Толстый сплюснутый нос, узкий лоб, лохматые брови, густая борода. С заросшего диким волосом лица — или морды? — на Марусю пристально смотрели желтые глаза.

Те самые, ночные. С вертикальным зрачком.

Бежать — поздно.

Существо приближалось, приглушенно рыча.

— Стой! — в ужасе закричала девочка, поднимая пистолет. — Не подходи! Я стрелять буду!

Сердце заколотилось, в ушах зашумело.

Адреналин, опять проклятый адреналин!

«Нет! Не смей! — приказал себе Маруся. — Если каждый раз так поддаваться панике, то не выжить. И папу не спасти».

Лохматое существо между тем остановилось, сбросило с плеч плетенный из веток короб. Открыв огромную губастую пасть, оно издало какие-то звуки, но до Маруси вновь долетел лишь звериный рык.

— Уходи! — снова закричала она. — Пошел вон, урод волосатый! Учти, я выстрелю!

И, задрав ствол пистолета в небо, Маруся надавила указательными пальцами обеих рук на спусковой крючок.

Та-да х!

Выстрел оказался не таким громким, как ожидала девочка. Стреляная гильза улетела в траву, кисло запахло порохом. Отдача была очень сильной — Маруся едва не выронила пистолет. Вопреки ее ожиданиям, звук выстрела вовсе не напугал чудовище. Оно снова что-то прорычало и спокойно двинулось к девочке, требовательно протягивая могучую лапу.

«Я должна его убить, — Маруся почувствовала, как у нее холодеют руки, — иначе он убьет меня». Прицелившись в гиганта, она на всякий случай крикнула:

— Ты сам напросился! Стреляю!

И нажала на спуск. Пистолет сухо щелкнул.

Осечка!

Маруся снова нажала, потом еще раз и еще — результат тот же.

Щелк! Щелк! Щелк!

Пока она безуспешно пыталась выстрелить, косматый великан приблизился вплотную. Он вытянул лапу и осторожно, двумя пальцами, выдернул из рук Маруси пистолет.

— Патрон больфе нету, — виновато прогудел низкий голос. — Уф… Тфоя последний патрон стрелять. Зафем? Тфоя — челофека. Уф… Я люблю челофекоф. Хорофо. Нрафится!

Говорящий монстр!

У Маруси подкосились ноги, и она неловко присела на траву.

3

Он оказался не только говорящим, но и вполне разумным. По крайней мере Маруся знала немало «челофекоф», как называл хозяин избушки людей, соображающих гораздо хуже, чем он.

И еще гигант не собирался ни убивать, ни обижать Марусю. А совсем наоборот — хотел ей помочь. Он так и сказал:

— Уф… Тфоя медфеть фидеть. Тфоя бояться. Моя ходить, медфеть пугать. Моя — тайга глафный. Тфоя — гость. Уф… Моя помогать гость. Хорофо! Нрафится!

— А ты кто? — просипела Маруся, приходя в себя. — Как тебя зовут?

— Моя! — прогудел великан, ударив себя чудовищным кулаком в волосатую грудь. — Здесь жифу. Дафно.

— Моя? Это не имя, — покачала головой Маруся.

Страх куда-то испарился. Она расслабилась, улыбнулась, про себя отметив, что от хозяина избушки, в отличие от вчерашнего медведя, не пахнет зверем. Да и вообще ничем не пахнет.

Так, двухметровый рыжий чебурашка. Нервно хихикнув, Маруся продолжила задавать вопросы.

— Как тебя называют?

— Моя назыфают? — удивился гигант, помогая девочке встать на ноги. — Уф… Уф… Мам-ефа говорил: «Рыфык». Уф…

— Что за имя такое «Рыжик»? — удивилась Маруся. — Я буду называть тебя Уф.

— Уф? — существо наморщило и без того узкий лоб. — Уф… Мофно. Тфоя фсе мофно. Тфоя — челофека. Моя любит челофека. Хорофо. Нрафится!

— Вот и славненько! — обрадовалась Маруся. — Но ты не сказал, кто ты. Снежный человек?

— Не, — гигант отрицательно замотал головой с такой силой, что у него затряслись губы. — Моя куфать хочет. Тфоя дом ходить нрафится? Хорофо?

— Хорошо, — кивнула Маруся.

— Пойдем куфать. Потом гофорить. Нрафится?

— Пошли, — согласилась Маруся. Несмотря на то что в голове накрепко засело «Муся! Не верь никому», рыжий великан не казался опасным.

Когда они приблизились к двери, Уф согнулся, толкнул ее и протиснулся в избушку. Маруся вспомнила, как некоторое время назад она пыталась выбраться наружу, и ей стало смешно и стыдно одновременно. Дверь не была заперта, просто открывалась вовнутрь.

Котел с похлебкой Уф опустошил за несколько минут. Потом он уселся на свое ложе, по пояс утонув в душистом сене, и довольно прогудел:

— Уф… Куфать хорофо. Нрафится! Плохо — моя курефа нету…

«Курефа? — не поняла Маруся. — А, курева! «Беломорканал»! Она сунула руку в рюкзак, нашарила коробку, ногтем поддела край картона, вскрыла. Внутри оказались бумажные, наполовину пустые трубочки с табаком. Вытащив одну, Маруся протянула ее гиганту. Тот обрадованно вскочил, бережно взял трубочку, вставил в рот.

0

77

— Курефо! Папирофа! Тфоя добрый.

— Меня зовут Маруся, — спохватилась девочка.

— Ма-ару-уфя-я… — раздельно произнес Уф, словно бы пробуя имя на вкус. — Хорофо… Нрафится. — И тут же засуетился, шаря лапищей под лежанкой. — Огонь… Моя надо огонь!

Он выгреб несколько грязных сухих палочек. Усевшись прямо на пол, по-обезьяньи зажал ногами расколотое вдоль полешко, вставил в выемку круглую палочку и принялся быстро-быстро крутить ее между ладоней.

«Так добывали огонь древние люди, — подумала Маруся кадры из какого-то учебного ролика. — Бедный, как он живет здесь, у него же даже спичек нет!»

Цилиндрик «вечной» зажигалки нашелся в кармашке рюкзака.

— Уф, на, возьми. Это — подарок.

— По-да-рок? — по тому, как гигант произнес это слово, Маруся поняла, что оно ему незнакомо. — Маруфя дает по-да-рок?

— Да. Вот смотри…

Зажигалка пискнула, над ней взметнулся короткий язычок синеватого пламени. Уф испуганно сморщил рот, отшатнулся в сторону, едва не перевернув стол.

— Огонь! Уф… Уф… Тфоя — хозяин огонь! Уф…

— Да не бойся ты, — ободряюще улыбнулась Маруся. — Возьми, попробуй сам. Вот так… пальцем на эту кнопку…

Когда Уф прикурил, затянулся и выпустил к потолку облачко сизого дыма, Маруся спросила:

— А почему у тебя дверь такая странная — вовнутрь открывается?

Волосатый гигант удивленно посмотрел на нее.

— Медфеть ходит. Лапой гребет. Фот так.

И он показал своей огромной ручищей, как медведь тянет дверь к себе.

— А так? — Маруся изобразила толкающее движение.

— Не, медфеть так не мофет. Уф… Он больфой, но глупый. Я — умный. Я — тайга глафный! Уф…

— Ты обещал рассказать, кто ты такой.

Блаженно улыбающийся гигант сузил глаза.

— Уф… Да, моя гофорить. Моя — ехху. Так моя назыфали челофеки.

— Ехху? А кто это? Вас много?

— Моя не знать. Моя фсегда один, — Уф нахмурился. Маруся прикусила губу. Кажется, она затронула тему, не очень приятную для хозяина избушки.

— Бедненький… Ты как Робинзон Крузо, только без попугая. А где люди, о которых ты говоришь?

— Там, — махнул лапищей Уф. — Под горой. Хорофый челофеки. Ученый. Учить моя гофорить на фаш язык. Дафать много фкусный еда. Уф…

4

Хозяин избушки докурил, кинул окурок в очаг.

Маруся терпеливо ждала. Она знала: иногда нужно не задавать вопросы, а просто сидеть и смотреть. И тогда человек сам все расскажет. Уф не был человеком, но оказалось, что этот нехитрый прием работает и с ехху.

— Дафно было. Уф… Уф… Снег падал десять и еще дфа раза. Моя был маленький. Фот такой, — и Уф показал рукой от пола, получилось — сантиметров шестьдесят. — Моя сидел тайга. Уф… Моя плакал. Уф… Прифел челофеки. Мам-ефа пришел. Добрый Мам-ефа. Хорофый Мам-ефа. Уф… Моя фзял, унес ф дом под гора. Фкусный еда дафал. Гофорить учил. Профода на голофа стафил…

— Провода? Зачем? — не удержалась Маруся.

Уф поднял вверх кривой толстый палец, со значением произнес:

— Опыт делать! Мам-ефа опыт делать. Мам-ефа — ученый! Очень хорофый. Нрафится. Уф…

Он указал на украшенный ленточками микроскоп, облизнулся и тихо добавил:

— Это — прибор Мам-ефа. Уф…

— А где сейчас этот ученый Мамеф? И что за дом под горой? — как Маруся ни старалась, любопытство в ее душе все же взяло верх.

— Тфоя много гофорить, — неодобрительно проворчал Уф. — Не хорофо. Тфоя — слушать, моя — гофорить.

— Все, все, все! Молчу! — для наглядности Маруся зажала себе руками рот. Гигант хмыкнул, помолчал и продолжил свой рассказ:

— Ученый был много. Ученый смотреть мясоглотоф. Уф… Не глазами. Ф окно. Уф… Мам-ефа тоже смотреть. Мясоглоты далеко. Ф окно смотреть — близко. Моя смотреть. Уф… Мясоглоты — плохо, не нрафится. Моя мяса не куфать. Моя зферь не убифать. Моя… — Он сделал паузу и с благоговением произнес по слогам: — Фе-ге-тарь-я-н-ец! Уф… Мясоглоты фсех убифать. Мясоглоты — плохо. Не нрафится… Уф…

Уф почти кричал, потрясая ручищами. Маруся ничего не понимала — кто такие мясоглоты? Кого они убивали? О чем пытается рассказать ей ехху?

— Мам-ефа гофорить: «Моя идет к мясоглотам. Моя любить мясоглотоф». Мам-ефа ушел. Моя плакать. Моя любить Мам-ефа. Мам-ефа любить мясоглотоф. Не хорофо! Уф… Уф… Не нрафится…

Опустив плечи, гигант отвернулся к стене, шмыгнул. Маруся достала из коробки еще одну трубочку с табаком, протянула ехху.

— На, возьми. Не переживай, так бывает: ты кого-то любишь, а он любит другого.

Уф повернул к девочке волосатое лицо, попытался улыбнуться.

— Тфоя добрый. Курефо дафать. Уф… Тфоя не понимать. Мам-ефа — ученый. Мам-ефа ходить к мясоглотам. Так надо. Делать опыт. Уф… Моя остаться. Моя плакать. Уф…

«Да что это за Мамеф такой? — подумала Маруся. — Сначала приручил этого великана, а потом бросил и ушел к каким-то мясоглотам. Ну и названьице, аж мороз по коже».

— А другие ученые? С ними что случилось?

— Другой ученый сидеть под горой. Уф… Опыт, смотреть, пифать. Работать. Уф… Моя софсем один. Мам-ефа нет. Не хорофо. Уф…

— Это далеко? — уточнила Маруся. — Где их дом под горой?

— Там! — невнятно мотнул головой на окошко Уф, возясь с зажигалкой. У него никак не получалось зажечь ее.

— Маруфя, по-да-рок огонь не дает…

— Да не так, не так! Горе луковое, — вырвалось у девочки бабушкино словечко. Она помогла ехху прикурить и как бы между прочим поинтересовалась:

— Уф, а ты отведешь меня к тем людям? К ученым?

Гигант замялся, отвел глаза, попыхивая дымом.

«Да он же боится, — поняла Маруся. — Просто трусит! Ну нет, я тебя заставлю, заставлю!»

— Если ты покажешь мне, как добраться до дома ученых, я дам тебе много курева, — сказала она, показывая ехху пачку «Беломорканала». — Вот, видишь?

— Курефо… — желтые глазки Уфа вспыхнули. — Тфоя добрый. Зафем тфоя ходить в дом под горой? Ученый умирать, ученый уходить. Мясоглоты… Мясоглоты тфоя убифать! Уф… Мам-ефа нету. Уф…

0

78

«Дался ему этот Мамеф!» — разозлилась девочка.

— Погоди, — она достала фотографию, протянула гиганту. — Посмотри, ты вот об этих ученых говоришь?

Уф в две глубокие затяжки докурил папиросу, отправил второй окурок следом за первым, вытер руки об себя и бережно взял снимок. Близоруко сощурившись, он поднес его очень близко к глазам и несколько секунд разглядывал, пыхтя себе под нос.

— Мам-ефа! — вдруг взревел ехху, опуская фотографию. Маруся вздрогнула, увидев совершенно несчастные глаза гиганта. По рыжим щекам Уфа текли огромные мутные слезы.

— Мам-ефа! — прорыдал он, тыча черным ногтем в изображение Марусиной мамы. — Мой Мам-ефа…
Эпизод 3
Дядя Сеня

1

Впереди качалась широкая спина ехху с пристроенным плетеным коробом. Рыжий великан ловко огибал деревья, поднимаясь на очередную, уже третью по счету сопку. Маруся еле поспевала за ним.

Точнее, совсем не поспевала.

Она устала. Пот заливал глаза. Сапоги казались отлитыми из чугуна. Каждый шаг давался с трудом, а конца-края этому таежному марш-броску не предвиделось.

«Я сейчас упаду, — билась в голове единственная мысль. — Упаду, закрою глаза… И буду лежать!»

Не сказать, что Маруся была какой-то рохлей. Но физкультура никогда не входила в список ее любимых школьных предметов, а уж зарядку по утрам она и вовсе никогда не делала — зачем? Да и пешком ходить Маруся не особенно любила. Есть лифты, эскалаторы, машины, монорельсы и много еще всяких разных достижений цивилизации, облегчающих человеку жизнь — так чего упираться?

Слава богу, в двадцать первом веке живем.

И вот теперь она расплачивалась за свой образ жизни. Хотя, если начистоту, будь Маруся хоть чемпионом мира по спортивной ходьбе, уверенности в том, что ей легко дался бы путь по тайге, почему-то не возникало. Уж очень тут все… не так. Буреломы, мох, камни, эти бесконечные спуски и подъемы, жара, комариный звон в ушах.

«И чего стоило этим гадам положить в рюкзак кроссовки?

Или кеды. Или тенниски? Ботинки, на худой конец. Все, больше не могу!»

— Уф! Подожди! — крикнула Маруся и без сил села прямо там, где остановилась.

Ехху обернулся, покачал ушастой головой, притопал обратно.

— Тфоя устать?

— Очень. Давай отдохнем.

— Надо ходить. Другой сопка отдыхать, — Уф махнул лапищей. — Тама. Фстафай.

— Не могу! Давай посидим. Ну хоть минуточку! — взмолилась Маруся.

— Не хорофо. Надо ходить, — упрямо повторил ехху.

— Вот зануда, — прошептала девочка, и тут ей в голову пришла отличная идея. — Уф, если кроссовок нет, их можно сделать.

Маруся разулась, вытащила нож и быстро отрезала у сапог голенища. Полюбовавшись получившимися галошками, она проделала в них дырочки, срезала задники, оставив лишь узкие полоски резины. Получились чудесные сандалии. Или даже босоножки.

— Ну вот, порядок! — обрадованно сообщила своему спутнику Маруся. — Удобно и практично. Теперь можно идти.

Уф с сомнением осмотрел результат Марусиных трудов, поднял отрезанные голенища и упрятал в свой короб.

— Не хорофо. Маруфя ломать фапоги. Не нрафится.

— Зато мне очень нравится, — обуваясь, отрезала она. — Все, пошли.

Идти и в самом деле стало намного легче. После тяжеленных сапог ноги сами собой летели вперед, перепрыгивали через валежины, пружинисто отталкиваясь от мохового ковра.

«Не так уж все и плохо», — весело сказала себе Маруся и тут же помрачнела, вспомнив о цели их путешествия. Что ждет ее в том загадочном месте, где жили ученые и, судя по всему, ее мама, Ева Гумилева, «Мам-ефа», как произносил Уф? Почему ехху настаивает, что она по своей воле ушла к каким-то страшным мясоглотам? Зачем? И как все это связано с папой?

«Пока понятно только одно: Бунин отправил меня в это дикое место не случайно», — Маруся рукавом стерла со лба пот.

Следом за Уфом девочка вышла на вершину сопки.

— Тама отдыхать, — показал на соседнюю сопку великан. — Огонь жечь, еда куфать. Уф…

Прикинув расстояние — всего и делов-то спуститься и подняться — Маруся кивнула и спросила:

— А оттуда далеко еще?

— Болото фпуфтимся — раф, — начал загибать толстые пальца ехху. — Река ходить — дфа, каменный поле — три и белый гора — фетыре. Недалеко. Уф…

— Ну, раз недалеко, то веди, — сказала Маруся. Ей и в самом деле показалось в тот момент, что все трудности уже позади.

О том, насколько опрометчиво она поступила, расправившись с сапогами, девочка поняла буквально через полчаса. Спустившись по заросшему карандашными березками склону в ложбину, Маруся сперва не взяла в толк, почему тут так холодно. Солнце стояло высоко, но в глубоком овраге между двумя сопками царил полумрак. Где-то журчал ручеек. Угрюмые лиственницы высились повсюду, как колонны в храме, посвященном какому-то явно недоброму божеству.

А на самом дне оврага лежал снег.

Снег — летом, в августе!

И не маленький сугробчик, а целая полоса ноздреватого, припорошенного хвоей и древесным сором снега шириной метров двести. Снежный язык начинался где-то в глубине ложбины и уходил вниз, скрываясь за деревьями.

— Он что, с зимы тут лежит? — удивилась Маруся.

— Аха, — откликнулся Уф. — Фсегда. Прохладно. Хорофо. Нрафится.

— Ничего себе «хорофо»! Холод такой, что замерзнуть можно, — девочка поежилась. — Пошли быстрее!

Ступив на снег, Маруся нагнулась, зачерпнула горсть, слепила снежок и кинула в Уфа.

— Зачем? — недоуменно спросил великан.

— Весело же! — улыбнулась Маруся, но вскоре ей стало не до веселья: через несколько шагов снег набился в босоножкосандалии, а спустя полминуты растаял.

2

— Тфоя — глупый, — гудел Уф, поднимаясь на вершину сопки. — Тфоя тайга ходить не уметь. Уф… Тфоя моя слуфать!

— «Твоя-моя»… заладил, будто ты мне… — Маруся хотела сказать «отец», но прикусила язык. После багровых букв, после того, как Бунин пытался заставить ее убить папу, она вдруг поняла, что уже не может вот так просто кидаться этим словом.

— Тфоя моя слуфать! — повторил ехху. — Зачем сапог ломал? Тфоя болеть — как лечить? Уф…

0

79

Марусе очень хотелось поменять тему разговора, и она спросила о первом, что пришло в голову:

— Ты ушел от ученых двенадцать лет назад и ни разу туда не ходил с тех пор?

— Не-а.

— Как думаешь, они еще там?

— Не-а.

— Почему?

— Моя знать. Моя чуф-сфо-фать! Ученый дом закрыфать и уходить. Мам-ефа уходить. Фсе уходить.

— Зачем же мы тогда туда идем? — невольно вырвалось у Маруси.

— Моя хотеть курефо получать. Тфоя зачем… Моя не знать.

— Угу, — мстительно пробормотала Маруся. — Моя глупый патамушта.

— Фсе, отдыхать! — объявил Уф. — Сидеть, огонь зафигать. Моя еда искать. Уф…

И, смешно подвигав челюстями, гигант совершенно бесшумно исчез между деревьями.

Оставшись одна, девочка огляделась. Сопка, на вершине которой она сидела, была, пожалуй, самой высокой в округе. Убедиться в этом мешали густые заросли, закрывающие обзор. Но чуть в стороне, властно раздвинув ряды серых лиственниц, в небо поднимался гранитный утес, похожий на обломанный зуб. Марусе вдруг очень захотелось забраться на него и осмотреться.

— Я только на минуточку, — точно оправдываясь, сказала она, натягивая сырые полусапоги. — А потом сразу «огонь зафигать».

Подняться на утес оказалось непростым делом. Маруся сломала ноготь, едва не сорвалась с почти отвесной стены, но любопытство оказалось сильнее страха. Выбравшись на голый, как коленка, каменный лоб утеса, девочка отдышалась, выпрямилась и завертела головой.

Перед ней открылся такой простор, что дух захватило от восторга! Над головой распахнулось бездонное небо, по которому плыли длинные размазанные облака, напоминающие растрепанные кошачьи хвосты.

У ног качались верхушки лиственниц. Темнели овраги, пряча в своих глубинах — Маруся теперь знала наверняка — прошлогодние снега. Ряды сопок уходили к горизонту, а там высились самые настоящие горы, чьи ледяные вершины укутывала синяя дымка.

Сопки напоминали горбатые спины каких-то бесконечно древних, могучих животных. Марусе сразу вспомнился мамонт Митрич из Зеленого города. Она сейчас как будто смотрела на целое стадо гигантских мамонтов, чьи спины, поросшие жесткой таежной шерстью из уже местами желтеющих лиственниц, навеки застыли здесь, обернувшись сопками. Это было жутко и красиво — стоять на утесе и видеть то, что, возможно, не видел ни один человек в мире.

Налюбовавшись сопками-мамонтами, Маруся перевела взгляд правее. Там расстилалась широкая долина, густо заполненная серо-зелеными березами, сквозь которые поблескивала серебром лента реки. Долина широким полукругом охватывала сопки, уходя куда-то назад, туда, откуда пришли девочка и ехху.

А прямо впереди, в нескольких километрах, из-за мамонтовых спин поднимались странные скалы — белые, угловатые, напоминающие развалины старинного замка. Маруся поначалу решила, что это и в самом деле руины какого-то здания, но, приглядевшись, поняла: нет, человек тут ни при чем, удивительные скалы созданы природой.

«Наверное, это и есть Белая гора. Жаль, мамину базу отсюда не видно».

— Крап-крап-крап! — донеслось с неба. Там парил, раскинув широкие крылья, ворон. Маруся нахмурилась. Она почему-то сразу невзлюбила эту черную птицу с тревожным голосом.

Налетел холодный ветер, тайга зашумела. «Здесь никто не живет, — подумала девочка. — И не жил никогда. Эти сопки тянутся на много-много километров. А за ними новые сопки, а там еще и еще. Можно идти день, два, неделю, месяц — и все тайга, тайга, тайга…»

Откровенно говоря, географию Маруся знала плохо. Да, собственно, и другие предметы школьной программы тоже. Ну неинтересно ей было возиться со всеми этими падежами, логарифмами, грамм-молями, джоулями, куликовскими битвами и вулканами с полуостровами! Есть в жизни вещи куда более интересные. И вот теперь Маруся впервые пожалела, что относилась к географии как к нудной и скучной науке.

— Я даже не могу представить, где нахожусь, — прошептала она и попыталась вспомнить, как выглядит карта России. В голове возникла какая-то буро-зеленая шкура с рваными краями. Маруся достаточно четко помнила, где расположена Москва и десяток окрестных городов — Владимир, Тверь, Смоленск, Тула, Рязань. Знала еще Сочи, Нижний Новгород — рядом с ним находился Зеленый город — и Челябинск, потому что ездила туда с папой на открытие какой-то выставки. Все, на этом ее познания в отечественной географии заканчивались. Остальная страна лежала перед Марусей, точно в компьютерной стратегии — покрытая непроницаемой пеленой. Наверное, то есть наверняка, там были еще города и поселки, жили люди, шла какая-то жизнь, но Марусе никогда не было дела до этих неохватных просторов. Она жила в Москве. И в тех городах, куда можно было долететь на самолете или добраться на машине.

Все.

А вот теперь под этой пеленой оказалась и она сама…

«Я знаю, где Лондон. Где Париж. Нью-Йорк. Шанхай, — с горечью призналась себе Маруся. — Но понятия не имею, какие города есть в Сибири».

Маруся опустилась на нагретый солнцем камень, обняла руками коленки, уткнулась в них головой. Она впервые в жизни задумалась о том, что, наверное, живет как-то не так. Но раздумывать долго Маруся не умела. Очень скоро она решила, что во всем виноваты те, кто втравил ее в эти интриги с предметами. «Сволочи! Бунин, Нестор — все сволочи! Если бы не они — сидела бы я сейчас дома, болтала с Марикой, лопала пиццу или готовилась к очередному свиданию. И никаких проблем!»

— Маруфя! — долетел до нее приглушенный голос Уфа. Девочка подняла голову, огляделась. Ехху она увидела присевшим у подножия скалы. Гигант выглядел встревоженным.

— Что случилось? — крикнула Маруся.

— Тф-ф-ф! — Уф приложил палец к губам. — Мясоглоты! Ходи сюда!

3

Спускаться со скалы оказалось еще труднее, чем подниматься. Маруся ободрала руки, больно ударилась локтем и отбила пятки, спрыгивая с каменного карниза. Хорошо еще — Уф поймал ее, смягчив удар.

— Тфоя зачем там фтоять? — зашипел ехху, едва Маруся оказалась внизу. — Мясоглоты охотничают. Не хорофо.

— Они что, рядом?

Уф оскалился. Маруся невольно отшатнулась. Она впервые увидела зубы ехху. Большие желтые резцы, длинные клыки.

«Ничего себе вегетарианец!»

— Мясоглоты лося гонять. Там, там, — взволнованно объяснил Уф. — Моя, тфоя болото ходить надо. Быфтро!

— А мы не утонем? — надевая рюкзак, спросила Маруся.

— Ехху болото не тонет, — с гордостью ответил Уф. — Надо тихо ходить. Тфоя понимать?

0

80

— Еще как, — кивнула девочка, и тут же у нее под ногой громко треснула сухая ветка. Гигант сокрушенно воздохнул и мотнул головой на свой короб. — Тфоя залезать. Моя нести. Тогда тихо. Уф…

Гигант и вправду двигался по тайге совершенно бесшумно. Маруся, скорчившись в коробе, видела только качающиеся над головой лиственницы и ворона, по-прежнему парившего в небе. Было жарко. Пахло сухой нагретой травой, несколько охапок которой лежало на дне короба. Здесь же находился немудреный скарб Уфа: очень старая, вытертая овчина, моток веревки, узелки с какими-то травами, берестяной туесок, полный соли, бинокль и тот самый пистолет, из которого Маруся чуть не застрелила ехху.

От монотонных движений девочку вскоре начало укачивать. «Я сейчас усну», — поняла она. Тут в кармане комбинезона коротко тренькнул коммуникатор — раз, другой, третий…

Сообщение!

— Тфоя тихо! — Уф тряхнул короб. — Молчи!

— Молчу, молчу, — шепотом ответила Маруся, лихорадочно нажимая на кнопки. На вызов коммуникатор по-прежнему не работал.

В папке «входящие» обнаружился довольно тяжелый видеофайл, присланный неизвестным абонентом. Это послание не походило на обычный спам: в строке «адресат» значились ее фамилия, имя и отчество. Маруся встревожилась не на шутку. Весь ее жизненный опыт подсказывал: когда тебя в неполные пятнадцать лет называют полным именем, ничем хорошим это не кончится.

Так оно и получилось.

Когда файл загрузился, девочка вытянула из гнезда на торце коммуникатора крохотный наушник-пуговку, отключила встроенный динамик и запустила послание. На экранчике возникло лицо пожилого, очень усталого мужчины с испуганными глазами. Морщины, короткий ежик седых волос, шрам на щеке…

— Здравствуй, Маруся, — резиново улыбнулся он одними губами. — Не старайся — ты вряд ли меня вспомнишь. А между тем, девочка моя, мы знакомы. Даже более того: когда ты была совсем маленькой, я часто играл с тобой и ты очень любила сидеть у меня на коленях. Меня зовут Арсений Павлович Ковалев. Ну, теперь ты вспомнила?

— Н-нет, — не очень уверенно прошептала Маруся. Что-то крутилось у нее в памяти, что-то такое… знакомое и не совсем знакомое одновременно.

— Если нет — не беда, — нарочито бодрым голосом продолжил говорить человек на экране. — Я сам напомню тебе: я твой крестный.

«Точно! — едва не вскрикнула Маруся. — Дядя Сеня!»

Но за узнаванием тут же пришло недоверие: «Что с ним стало? Он же был такой большой, бородатый, толстый, веселый…»

— Когда тебе было всего четыре года, — снова зазвучал в наушнике голос Ковалева, — мы с твоим отцом и тобой отправились в Арктическую экспедицию. Это был хорошо распиаренный, шумный проект, хотя основные результаты наших изысканий засекречены…

Вот после этих слов Маруся по-настоящему вспомнила — точно окунулась в то время. Она даже остановила ролик и закрыла глаза.

Сквозь туман прошедших лет проступили лица отца и дяди Сени.

…Они беседовали в гостиной Гумилевых, попивая ароматный капучино, а маленькая Маруся на пушистом ковре возле дивана возилась с рыжим котенком. Маруся почти дословно вспомнила, о чем говорили отец и крестный.

— Все-таки ты сумасброд, Андрюша, — смеялся дядя Сеня. — Выкинуть такие крутые бабки — и на что? На ветер, на холодный арктический ветер.

— Да нет, Арсений, — сухо ответил тогда отец. — Ты просто не в состоянии оценить перспективы, которые открываются при благоприятном исходе экспедиции.

— Да в состоянии я, в состоянии! — все так же смеясь, махнул рукой дядя Сеня. — Но подумай сам: вероятность этого самого благоприятного исхода катастрофически мала. А риск потерять почти двенадцать миллионов — вот он как раз вполне реален.

— Можешь оставаться, — набычился отец. — Мне маловеры и пессимисты не нужны.

— Ну уж нет, — враз посерьезнел Ковалев. — Я поеду. Мы же друзья. Я не отпущу тебя одного.

Отец поставил опустевшую чашку на столик, поднялся.

— Ну, а раз так, то нечего нагонять тоску своими пророчествами. Готовься.

— Есть, шеф! — шутливо подскочил и откозырял дядя Сеня. Он тоже избавился от чашки, схватил Марусю, подбросил к потолку. — Муська-мумуська! Что тебе больше всего хочется увидеть в Арктике?

— Белого медведика! Умку! — сквозь смех крикнула тогда Маруся.

С тех пор она практически больше не видела Ковалева. Во время путешествия и он, и отец все время пропадали то на капитанском мостике, то в трюмах, то где-то еще, занимаясь разными экспедиционными делами, а Маруся все время проводила с няней.

И вот теперь дядя Сеня появился на экране носовского коммуникатора. Седой, со шрамом и испуганными глазами.

«Что все это значит?» — с тоской вздохнула Маруся и сняла ролик с паузы.

— …Но воспользоваться сенсационными результатами мне было не суждено, — продолжил говорить дядя Сеня. — Так получилось, девочка моя, что во время нашей экспедиции на ледоколе «Россия», а точнее, потом, на станции, произошло несколько необъяснимых и трагических случаев. Погибли люди. Было инициировано расследование. Мне тяжело об этом говорить, но…

Ковалев на секунду умолк, судорожно сглотнул и тихо закончил:

— …Но главным виновником признали меня. А главным свидетелем обвинения стал мой компаньон и твой отец — Андрей Гумилев. Он оболгал меня, Маруся. Оболгал цинично, выгораживая себя. Суд… в общем, меня приговорили к двадцати семи годам заключения без права на досрочное освобождение. Карьера, жизнь — все оказалось сломано, уничтожено. Нет больше Арсения Ковалева и никогда уже не будет. Есть заключенный номер 147329, да и тот скоро отправится в мир иной. Да, Мусенька, увы, я очень болен и скоро умру.

Перед смертью я постарался найти возможность рассказать тебе правду о событиях одиннадцатилетней давности. Это обращение я записываю тайно, в колонии строго режима. Она находится за Полярным кругом.

Я не призываю тебя делать поспешных выводов. По-своему твой отец прав. У него есть дело, которому он служит. Но подумай на досуге: можно ли, гуманно ли ради каких бы то ни было высоких целей калечить и уничтожать живых людей? И поинтересуйся, если будет время и желание, чей это лозунг: «Цель оправдывает средства», хорошо? А теперь прощай, девочка моя. Белого медведика Умку я тебе подарить, увы, уже никогда не смогу. Мы больше не увидимся…

Файл закончился, экран подернулся рябью «белого шума». Маруся выпустила из рук коммуникатор и заплакала…

4

Когда ехху остановился и опустил короб на землю, Маруся уже успокоилась и даже почти взяла себя в руки. Поначалу, после исповеди дяди Сени, у нее появилось острое желание что-нибудь сломать, разбить, разрушить.

0